Автор
Внутренний мир главной героини напряженно рвется наружу. Сердце Кузнецовой переворачивается в груди при виде старшей по классу матери, что делает ее чувствовать себя неловко и брошенной. Прерывистое мямление мамы в оправдание не помогает скрыть обиду от сына, а тот стесняется выразить свои чувства резкими словами. В ушах девушки звучит только тихий голос разума, призывая ее оставаться спокойной и не сбрасывать маски в присутствии родителей....
Да что там! Господи! О следующей минуте не думалось! Собранная, запечатанная в строгий рабочий наряд, чувствовала себя той же до одури влюбленной восемнадцатилетней девчонкой, что и шесть лет назад.
Легкой. Воздушной. Взволнованной.
Целуя Градского на прощание в машине, смеялась, отстранялась и раз за разом обратно к нему прижималась. Обнимала крепко. Грелась о теплоту его кожи. Вдыхала запах.
Снова и снова шептала:
— Я не хочу уходить… Не хочу… Не уйду… Хочу с тобой остаться…
— Я тоже, маленькая. Люблю тебя.
Почему-то он своим скупым и сдержанно-ровным тоном все ее воздушные и торопливые порывы придавливал. Умел Градский вкладывать в простые слова необъятный смысл. После них внутри все не просто дрожало, разлеталось на беспорядочные частицы.
— Значит, мы больше не друзья?
— Издеваешься, Ника? — недовольно отбил ее шутливый вопрос.
— Почему это?
— Мы же ребенка делаем и все остальное…
— Кстати, сегодня мы неосмотрительно израсходовали биологический материал, — краснея, продолжала забавляться.
У Градского свело челюсти. Глянул так, что у Ники дыхание оборвалось.
— Молчи, я прошу тебя.
Притиснул ее к своей груди так крепко, насколько позволяла центральная консоль. Покрыл поцелуями глаза и нос, скулы и щеки, нежный шелк волос. Тронул руками плечи и запястья. С чувством невыразимой потребности сжал ее дрожащую ладонь.
— В котором часу ты заканчиваешь? — спросил, прочищая забитое эмоциями горло.
— В три ноль пять, — прошептала ему в шею. — Но, ты же позже, да?
— Да.
— Я поеду домой. И буду ждать тебя, — выдохнула так счастливо, будто одна эта возможность ее саму крайне обрадовала.
— Правда? Будешь ждать? — не привык еще к такому, не верилось.
Внутренности скрутило от мысли, что вечером снова ее увидит и обнимет. И завтра, и послезавтра… Каждый день теперь.
— Буду, — безостановочно ласкалась о его шею лицом. Сама уже пропахла его запахом, а все мало было. — Весь день буду тебя ждать, Серёженька. Мыслями о тебе буду жить.
Обведя ладонями лицо Доминики, приподнял к себе, чтобы коснуться лбом переносицы.
— А я — о тебе."
"— Ну, все… Я должна бежать… — зажимая пальцами полы его пиджака, притиснулась еще крепче.
— Беги.
— Бегу.
— Иди сейчас. Ато увезу тебя обратно. И пошло все на…
— Нет. Нельзя.
А сама смотрела и ждала, испытывая его расшатанную выдержку на мнимую крепость.
— Республика. Три секунды тебе даю. Не выходишь, завожу мотор.
Рассмеялась звонко.
