Автор
Внутренний мир главной героини напряженно рвется наружу. Сердце Кузнецовой переворачивается в груди при виде старшей по классу матери, что делает ее чувствовать себя неловко и брошенной. Прерывистое мямление мамы в оправдание не помогает скрыть обиду от сына, а тот стесняется выразить свои чувства резкими словами. В ушах девушки звучит только тихий голос разума, призывая ее оставаться спокойной и не сбрасывать маски в присутствии родителей....
И, чмокнув его в сжатые от напряжения губы, подхватывая сумку, все-таки выскочила из автомобиля.
Отбежала на несколько метров, а услышав, как заурчал двигатель BMW, обернулась и помахала на прощание рукой.
34.3
— В рощу его вывезем. П*зды дадим, забудет, как пустые понты колотить, — сухо рассуждал Градский, удерживая одной рукой телефон у уха, второй — прокручивая рулевое колесо.
Завернув на парковку перед домом Кузнецовой, медленно покатил автомобиль, выискивая глазами свободное место.
— Заманчиво, — протянул Титов на том конце провода.
— Наглые убогие люди расстраивают.
Адам выразительно хмыкнул.
— Согласен.
— Все, давай, — отыскав пустое парковочное место, потерял интерес к делам и работе. — Меня Ника ждет.
Сказал, и в груди враз горячо стало.
— Привет передавай.
— Передам. На связи.
— На связи.
Доминика встретила его значительно тише и скромнее, чем утром провожала. Вернулась некая неловкость. Моментами она смотрела на Градского и тут же, краснея, отводила взгляд. Хотя болтала, как всегда, вполне непринужденно.
Попутно накрыла на стол. Поставила перед Сергеем парующую и ароматную тарелку спагетти с соусом. Предложила салат и отдельно нарезанные овощи.
За ужином так же старательно заполняла тишину. Он узнал, где Ника на четвертом курсе проходила практику, что в прошлом году она начала ходить в спортзал, последний новый год встречала в Карпатах, а позапрошлым летом летала с родителями в Турцию.
Остановить ее удалось, только когда со стола убрали. Она вытерла руки, повесила кухонное полотенце на крючок и, выдохнув, собиралась обернуться, когда Градский обнял ее со спины.
— Спасибо, что покормила.
Прильнула к нему. Обмякла. Потерлась затылком о плечо.
— Вкусно было? — выказала свою внутреннюю неуверенность. — Молчишь и молчишь… А я же переживаю. Может, что-то не так… Пересолила… Переперчила… Невкусно…
Пересолила и переперчила.
— Вкусно.
Выдохнула с таким облегчением, словно экзамен какой-то сдала. Град, конечно, не понял, чего она вообще волновалась… Он-то в любом случае собирался на ней жениться. И она это знала.
— Серж…
— Да, — выдохнул ей в висок. Прижался к нему губами. — Говори. Я же вижу, что-то важное сказать хочешь.
— Да…
— Ну?
Дыхание Доминики стало чаще и громче. Ресницы затрепетали. Но слова из нее не выходили.
