Автор
Внутренний мир главной героини напряженно рвется наружу. Сердце Кузнецовой переворачивается в груди при виде старшей по классу матери, что делает ее чувствовать себя неловко и брошенной. Прерывистое мямление мамы в оправдание не помогает скрыть обиду от сына, а тот стесняется выразить свои чувства резкими словами. В ушах девушки звучит только тихий голос разума, призывая ее оставаться спокойной и не сбрасывать маски в присутствии родителей....
— Ник, я же вижу…
— Да что ты видишь? Я… я… не смей так думать! Я не влюблена, — в голос, вопреки всему, просочилась паника. — И… не говори так больше! Обещай.
— Ника…
— Обещай…
— Хорошо, — вздохнула Алина. — Хорошо.
— Обещай!
— Обещаю, — обхватила младшую сестру руками, прижала к себе, чувствуя ее дрожь и небывалое волнение. — Все хорошо. Больше так не буду, честно. Все хорошо.
А у самой в груди все сжалось.
К кровати подступила Руся. Встретившись с ней взглядом, осуждающе качнула головой.
— Ник, давай тот фильм посмотрим, который ты хотела, — предложила, как ни в чем не бывало.
"— Мне нужно учить математику, — сдавленно произнесла младшая.
— Экзамен через полторы недели. И вообще, пятница…
— Ладно. Включай. Посмотрим.
Во время просмотра систры, как и обычно, комментировали действия героев и хохотали. Но некая напряженность между ними все же оставалась. Ее невозможно было прогнать, потому что все трое не могли перестать думать над озвученным Алей вопросом.
Глава 13
Я украду, тебя украду.
Сквозь пелену сна до Ники доносилась череда непрерывных ударов в дверь. Натягивая одеяло повыше, она пыталась игнорировать шум. Ее не волковало, если даже в общежитии начался пожар. Спать хотелось сильнее, чем жить.
Белка грызла орех, придерживая его своими милыми мохнатыми лапками, из густых зарослей сочной зеленой травы выглядывал сероухий заяц, дятел противно долбил дерево…
— Чего тебе, Градский? — послышался голос старшей сестры.
— Дай пройти.
Доминика еще окончательно не проснулась, а сердцебиение у нее уже ускорилось.
Белка испуганно юркнула в норку уронив свой орешек. Шелохнувшись, трава спрятала зайца. Даже противный дятел перестал стучать.
— Никуда я тебя не пущу. Ника уже спит. Чего тебе от нее надо? Прекращай, Градский, — повысила голос Алина.
— Аля, отойди. Все равно войду ведь.
— Ненормальный.
Стук ботинок по ковру, неразборчивое бормотание Руси, бряцанье ключей и приглушенный шорох: ко всем этим звукам Ника прислушивалась, уже не тая разыгрывающегося в груди волнения.
— Разуваться когда-нибудь научишься? Здесь тебе не дома, прислуги нет, чтобы прибираться. Завтра твоя Кузька будет с веником бегать. Что ты смотришь? Обычные люди так и живут!
Тяжелые шаги, словно на обратной перемотке, отдалились. Очевидно, Градский вернулся снимать обувь.
Пока Доминика мысленно визуализировала все его действия, приближение повторилось.
