Автор
Внутренний мир главной героини напряженно рвется наружу. Сердце Кузнецовой переворачивается в груди при виде старшей по классу матери, что делает ее чувствовать себя неловко и брошенной. Прерывистое мямление мамы в оправдание не помогает скрыть обиду от сына, а тот стесняется выразить свои чувства резкими словами. В ушах девушки звучит только тихий голос разума, призывая ее оставаться спокойной и не сбрасывать маски в присутствии родителей....
Для Ники же все ощущения являлись новыми и от этого чрезвычайно волнующими. От одного лишь взгляда Сережи у нее затруднялось дыхание. Что уж говорить о прикосновениях? Ворох постыдных мыслей и непрошеная отзывчивость плоти пугали до ужаса.
Подняв глаза, в полумраке различила лишь очертания его профиля. Подавила очередной вздох, судорожно натягивая рукава толстовки и сцепляя руки между собой. Отвернулась к окну, но в замкнутом пространстве запах его одеколона не давал переключиться. Дразнил обоняние и провоцировал непозволительные мечты.
""И как это остановить?""
— Будешь спать? — спросил Серега. — Или можно музыку включить?
— Включай, конечно. Только, пожалуйста, что-нибудь нормальное.
— Нормальное — это типа Киркоров? — встретившись с Доминикой взглядом, усмехнулся.
Прищурившись, она слегка толкнула его в плечо.
— Даже не вспоминай.
— Я ничего такого не сказал, — продолжал улыбаться. — Вопрос только по музыке.
— ""Баста"" будет нормально.
Исполнил ее пожелания. Из динамиков полетела ""Моя игра"".
— Ты сказала, две темы, — оторвавшись от дороги, посмотрел внимательно. — О чем вторая?
— Да так… — неожиданно смутившись, пожала плечами и улыбнулась.
Серега вернул взгляд на дорогу, а Доминика, не в силах отвести свой, смотрела на него до неприличия долго.
— Так что? — поймал ее влюбленный прицел.
— А? Что?
— О чем ты хотела рассказать?
— Да ерунда, в общем… — опустила взгляд.
— Все равно расскажи.
Улыбнулась, всеми силами игнорируя то, как волна тревожного трепета ударилась в ребра и рассыпалась по ним горячими искрами.
— Слышала, у Карпа грядет вечеринка по поводу конца семестра и нового года, — тихо начала Ника. — Аля с Русей хотят пойти. Но я… Мне…
— Что?
— Мне бы не хотелось мешать и создавать неловкие ситуации. Знаешь, твои подруги меня не любят…
— Они мне не подруги, — спокойно произнес Градский, окидывая ее взглядом.
— Пойду, — для верности еще и кивнула.
Ослепительно улыбаясь, неожиданно поднял ее руку к своему лицу и слегка коснулся губами дрожащих девичьих пальцев. А после, когда Ника, от судорожного волнения сменившая три кожи, готова была ее отдернуть, сжал и пристроил на своем бедре, продолжая поглаживать чувствительную ладошку.
