Автор
Внутренний мир главной героини напряженно рвется наружу. Сердце Кузнецовой переворачивается в груди при виде старшей по классу матери, что делает ее чувствовать себя неловко и брошенной. Прерывистое мямление мамы в оправдание не помогает скрыть обиду от сына, а тот стесняется выразить свои чувства резкими словами. В ушах девушки звучит только тихий голос разума, призывая ее оставаться спокойной и не сбрасывать маски в присутствии родителей....
Если по городу движение еще оставалось напряженным, то за городом их приветствовала практически пустая трасса. Серега машинально вдавил педаль газа до упора.
— Не надо так быстро, Сереж, — попросила Кузя, вжимаясь в сидение.
— Боишься?
— Немного, — призналась она.
Хотел заверить, что с ним ее опасения беспочвенны. Но вместо этого начал плавно сбрасывать скорость. Карп бы его засмеял, определенно. Только его в машине не было. Была Кузька и он, странный бесчувственный тип, готовый сделать для нее все, что угодно.
Полчаса спустя они въехали в родной город Кузнецовых и припарковались на обочине узкой улицы, перед указанным Никой домом.
— Это ваш дом?
— Нет. Наш — следующий, вниз по улице.
— Тогда что мы тут делаем?
Вместо ответа Ника попросила его встать под окном, спиной к стене.
— Сцепи руки, чтобы я могла на них опереться.
— Зачем? Что ты собираешься делать?
— Не задавай вопросов. Просто помоги мне, Сережа.
Раздраженно выдохнув, сделал, как она просила. Кузя уперлась одним коленом в его сцепленные руки.
"Град краем глаза видел, как в распахнувшееся окно высунулась патлатая голова совсем ""зеленого"" пацаненка.
— Николя? Коля, ты? Я, блин, чуть не обоср*лся… Что здесь делаешь? Когда приехала? — зачастил мальчишка ломающимся голосом.
— Санки одолжишь? — все, что спросила Ника.
— Ты че, с дуба рухнула? Три часа ночи!
— С черешни. В одиннадцать лет.
— Ты свои не можешь взять? Это прикол новый, что ли?
— Не будь таким глупым, Васятка. Я не могу пойти домой. Мама меня потом не выпустит.
— А-а-а, — протянул важно, с понимание. — А с кем ты? — выглянул. Оценив крупную темную фигуру Града, присвистнул. — Понятно… Пошла все-таки по наклонной. Созрела девочка.
— Выходи уже давай, — проигнорировала его замечания Кузнецова. — Все равно не спишь же, знаю. В стрелялки свои валишься.
У сарая, к которому Ника прекрасно знала дорогу, тощий и сутулый сосед важно представился Граду Василием.
— Какие сигареты? Ты что, курить начал?
— Да нет, — промямлил подросток, смущенно откидывая длинную челку. — Это я так… Для солидности.
— Даже не вздумай пробовать. Доложу отцу.
— Тогда я твоему доложу про этого качка, — и тут же с опаской глянул на ""качка"". — Ладно. Не расскажу. Пошутил я.
— Давай уже санки, — поторопила его Кузя.
— Вот. Бери. Только смотрите, осторожно.
