Повествование о жизни и быте сибирских ямщиков — людей, посвятивших себя перевозке грузов и пассажиров по бескрайним просторам. История их труда, испытаний, взаимоотношений и судеб на фоне освоения великой земли русскими переселенцами.
Раздел Chitat.online для книги «Ямщина» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Повествование о жизни и быте сибирских ямщиков — людей, посвятивших себя перевозке грузов и пассажиров по бескрайним просторам. История их труда, испытаний, взаимоотношений и судеб на фоне освоения великой земли русскими переселенцами.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Повествование о жизни и быте сибирских ямщиков — людей, посвятивших себя перевозке грузов и пассажиров по бескрайним просторам. История их труда, испытаний, взаимоотношений и судеб на фоне освоения великой земли русскими переселенцами.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Прирезанных, сам знаешь, всегда туда скидывают…
— Это Бабадуров велел прирезать, отвечай, сукин кот, как на духу!
— Да сами они развязались, а хозяин здесь ни при чем… При чем тут хозяин?!
Ясно было, что правды от пройдохи не добиться, как ясно было и другое — Бабадуров, наученный опасной жизнью, оказался умней и дальновидней, чем Петр с Дюжевым. Раз, два — и концы в лог. Ищи теперь хоть до посинения — ничего не отыщешь.
Еще неделю после этого прожили Дюжев и Петр в ожидании. Но ничего за это время не произошло, ничего не случилось и жизнь входила в прежнюю, спокойную колею. На исходе недели Петр завел разговор о паспорте и о том, что настало время собираться ему в дорогу.
Дюжев от известия даже растерялся:
— Кто тебя отсюда гонит? Живи, сколько потребуется.
— Нет, Тихон Трофимыч, загостился я в этих краях, уезжать надо. Вот паспорт бы мне…
— Будет тебе паспорт, не переживай.
Весь следующий день Дюжев метался по Томску, как угорелый, и вернулся только к вечеру. Взмыленный, будто его запрягали в телегу и гоняли по полю, он тяжело шлепнулся на стул и едва отдышался. А отдышавшись, весело подмигнул Петру и потер руки, как будто только что заключил уж шибко выгодную сделку.
— Живем, братец ты мой, Петр Алексеич, живе-е-ом! Вот он, документик-то, чистенький, как слеза непорочная. На-ка, держи, живи и радуйся.
И выложил на стол новенький паспорт на имя томского мещанина Петра Алексеева Петрова, православного, тридцати четырех лет от роду.
— А Петровых у нас, что в Сибири, что в Расее, как собак нерезаных! — радовался Дюжев. — И никака холера к тебе не пристанет. Давай-ка, братец ты мой, гульнем по такому случаю на прощаньице!
А когда выпили, Тихон Трофимович запечалился, начал сердито скрести бороду короткими пальцами и в конце концов, размякнув, несмело предложил:
— Может, ты… это самое, плюнь на их! Оставайся, я уж привык к тебе. Женю тебя, какую хошь кралю выпишем! А? Плюнь ты на их!
— Спасибо за все, Тихон Трофимыч, — улыбнулся Петр своей извиняющейся улыбкой, — дай Бог тебе здоровья, только дело решенное — еду.
— Ну, как знаешь… Дай-ка я тебя обниму да поцелую… — Дюжев встал из-за стола, попутно смахнул половину посуды на пол, облапил Петра, прижался к нему разлохмаченной бородой и от полноты чувств даже всхлипнул. — Ишь, как вино-то меня рассолодило, прямо потек, как лагушок дырявый… Жаль тебя отпускать, ах, жаль… Да что делать. Езжай. Может, и тебе счастье выпадет. Езжай. Коли невмоготу станет — вертайся. Со всей душой, братец ты мой, приму!
Вот так, со слезой, распрощался Петр Щербатов с купцом Дюжевым и когда уже тронулся в дорогу, вдруг ощутил в душе тихую печаль и горесть — все-таки успел за короткое время привыкнуть к Тихону Трофимовичу и даже сродниться с ним.
