Повествование о жизни и быте сибирских ямщиков — людей, посвятивших себя перевозке грузов и пассажиров по бескрайним просторам. История их труда, испытаний, взаимоотношений и судеб на фоне освоения великой земли русскими переселенцами.
Раздел Chitat.online для книги «Ямщина» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Повествование о жизни и быте сибирских ямщиков — людей, посвятивших себя перевозке грузов и пассажиров по бескрайним просторам. История их труда, испытаний, взаимоотношений и судеб на фоне освоения великой земли русскими переселенцами.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Повествование о жизни и быте сибирских ямщиков — людей, посвятивших себя перевозке грузов и пассажиров по бескрайним просторам. История их труда, испытаний, взаимоотношений и судеб на фоне освоения великой земли русскими переселенцами.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ничем не нарушался давным-давно заведенный порядок, дни текли своим чередом, но с недавних пор во всех обыденных делах явственно чувствовалось присутствие беды. О ней старались не говорить, делали вид, что ничего страшного не случилось, но беда то и дело сама напоминала о себе: Устинья Климовна, забывшись, иногда вдруг посылала Митеньку по какой-нибудь хозяйственной надобности, спохватывалась на полуслове и надолго замолкала, сам Митенька время от времени впадал в бред и начинал нести столь несуразное, что домашние испуганно крестились.
Лицо у Митеньки, изуродованное медвежьей лапой, немного поджило и, скукожившись, съехало на сторону. С уголка перекошенного рта стекала беспрерывно тонкая нитка слюны, иногда Митенька забывал ее вытирать и рубаха на груди была мокрой.
Марья от него почти не отходила, дневала и ночевала рядом. Поила настоями и отварами, перевязывала, мыла, сама переворачивала легкое, будто высушенное тело мужа. И всегда при этом наговаривала-напевала, словно возилась с малым дитем:
— Потерпи, мой хороший, я скоренько… Вот так вот, подержи руку, вот и славненько, вот и молодец…
Митенька молча подчинялся и смотрел на нее столь внимательно, будто мучительно хотел что-то вспомнить, но, так и не вспомнив, закрывал глаза, и тогда из-под красных, воспаленных век неожиданно выкатывались слезы. Марью они всегда пугали, и она начинала ворковать над Митенькой с удвоенным усердием, гладила его, целовала, но он не отзывался, словно куда-то уходил далеко и не желал возвращаться.
В это утро, уже умытый и обихоженный, переодетый в чистую рубаху, Митенька сам поднялся с постели, дошел, опираясь о стену, до лавки, присел и попросил Марью:
— Иди сюда, рядышком…
Обрадованная Марья присела, взяла его за руку, спросила:
— Полегше стало?
Митенька не ответил, долго молчал, прислонившись головой к теплому плечу Марьи. Вдруг всхлипнул и сказал:
— Жалко мне…
— Кого жалко? — испугалась Марья.
— Всех нас жалко… всех-всех… Мне видеться стало, разное, и я знаю, что так будет, как видится… Страшное…
— Да Бог с тобой, Митя!"
"— Погоди… Ты никому только не рассказывай, никому, даже маменьке не говори, а тебе я буду рассказывать, мне одному, в самом себе, тяжко носить…
— Да ты о чем речь ведешь? Скажи мне толковей, не пойму я…
— После скажу, мне главно, что не одному знать… А то тяжко… Тяжелей, чем увечность моя теперешняя…
— Митя, не пугай меня, говори сразу!
— Я скажу, только не теперь, как-нибудь после…
Тут застучали двери, послышались голоса — пришли старшие Зулины, а вместе с ними Тихон Трофимович.
Важного гостя усадили в передний угол, подали чай.
