В Ямщине зима приносит с собой не только холод и мрак, но и невероятную ауру тайны и чар. Полозья из плетеной кошевки резают ледяной снег, в то время как троица выходит на лесную дорогу, дыхание замерзает от бойкого стукотника копыт. Мороз проникает до самых костей, но дух этой таинственной природы неистово гудит внутри каждого, кто смотрит на эту зимнюю панораму изнутри Ямщинских лесов....
Потолкались у прилавка, разглядывая товары, и позвали приказчика:
— Любезный, подбеги к нам… Сколько эта штучка стоит?"
"Приказчик подбежал, наклонился над прилавком, и тут же один из пришедших приставил ему нож к горлу. Произошло это так мгновенно, что Феклуша, собиравшаяся мыть полы в магазине, замерла в темном коридорчике и даже не ойкнула от страха. Прижалась к стене, скрываясь за цветастой занавеской, и в широкую щель видела все, что разворачивалось прямо на ее глазах.
— Не дергайся, парень, а то у меня рука легкая, зарежу и не замечу, — пришедший, не давая приказчику выпрямиться, не убирал нож, а другой в это время уже запирал изнутри двери и задергивал шторы на окнах.
Феклуша, прижав к груди руки, не шевелилась.
— Отвечай быстро и не задумывайся. Когда Боровой уехал?
— Вчера, вчера уехал, — с готовностью отозвался приказчик.
— Хорошо. Сколько у них подвод?
— Две. И конь запасной, под седлом.
— Лошади какой масти?
— Чалая и жеребец вороной. А под седлом — серый, в яблоках.
— Ружья взяли?
— Взяли.
— Еды много?
— Полные возы.
— На сколько уезжают, говорили?
— На сколько — точно не знаю, но надолго — месяц-два, не раньше.
— Молодец. А Дюжев куда отправился?
— Хозяин в Каинск отбыл, по делам.
— Сходится! Ну, ты, парень, золотой! Торгуй дальше, но язык за зубами держи, а то я его отрежу. Чик — и нету! Вот так!
Лезвие ножа хищно блеснуло, и к ногам приказчика упал большущий кусок от полы его сюртука. Приказчик икнул, глянув под ноги, а оба господина, открыв двери, неслышно выскользнули, как испарились.
Феклуша не могла сдвинуться с места, ноги будто приросли к полу, а приказчик, медленно выпрямившись, тупо смотрел на прилавок, и видно было, что он боится оглянуться назад.
— Да ушли они, — у Феклуши прорезался голос, и она сдвинулась с места.
— Ушли? — приказчик снова икнул и вытер со лба пот, — а ты здесь была?
— Да вот, стояла…
— И ничего не видела! И не слышала! Понятно?! Это хозяйское дело — пусть разбирается, а нам с тобой под нож вставать никакого резона нет! Слышишь, что говорю?! Слышишь или нет?
— Слышу, — пролепетала Феклуша, которая все еще не могла отойти от страха.
Они вместе закрыли магазин, вместе прошли в дом, и приказчик все повторял и наказывал Феклуше, чтобы она никому ничего не рассказывала. Та согласно кивала, а вечером, уже в потемках, заседлала коня, тихонько вывела его в поводу за ворота и, перекрестившись, взобралась в седло.
— Ночью уж шибко страшно было.
