В Ямщине зима приносит с собой не только холод и мрак, но и невероятную ауру тайны и чар. Полозья из плетеной кошевки резают ледяной снег, в то время как троица выходит на лесную дорогу, дыхание замерзает от бойкого стукотника копыт. Мороз проникает до самых костей, но дух этой таинственной природы неистово гудит внутри каждого, кто смотрит на эту зимнюю панораму изнутри Ямщинских лесов....
А дело, еще раз напоминаю, — государственное!
«Слыхали мы про это, — молча досадовал Боровой, — не такие уж бестолковые, чтоб по десять раз одно и то же вдалбливать…»
Но тут же и забыл о своих мыслях, потому что Сергей Николаевич нарисовал ему такую картину, от которой крепкая голова Борового пошла кругом. Он узнал о государевых преступниках, о путевой тетради Гуттенлохтера, о неудавшейся экспедиции и о том, что тетрадь, отосланная из столицы на имя Дюжева, была перехвачена уже здесь, в Томске, а самое главное — неизвестные злоумышленники вновь собираются добраться до старых чудских копей и выгрести золото.
— Но им нужен точный маршрут и точное место, — говорил Сергей Николаевич, в упор глядя на Борового, — а узнать это можно только из путевой тетради Гуттенлохтера, которую мы изъяли, как я уже сказал, но пустили слух, что она вновь у Дюжева. Ваша задача — поступить на службу к Дюжеву, войти в доверие и убедить его, чтобы он отправил вас в Мариинскую тайгу за этим золотом.
Весь этот план, изложенный Сергеем Николаевичем, показался Боровому столь мудреным, что он с трудом представлял, как это может осуществиться. Но все дело ускорило появление Петра, о котором Борового известили еще в дороге, когда он шел с дюжевским обозом из Тюмени в Томск.
23
И вот теперь Боровой с Петром сидели на розвальнях и смотрели, как над высоким заплотом быстро догорает закат, а тени во дворе становятся длиннее и темнее.
— Получается, что мы живцы для крупной рыбы и забота у нас одна — сидеть и ждать, когда заглотят. Мрачновато… — Петр повернулся к Боровому, спросил: — А как же мы сплавляться будем? На первой же излучине засаду устроят и прихлопнут.
— А мы сплавляться не будем.
— Что, по тайге пойдем?
— И по тайге не пойдем. Нам с тобой, братец, похоже, одна дорожка — на небеси. Возлетим, как на воздусях. Пока я скакал на перекладных то в Колывань, то в Каинск, тут без меня меня женили. В великой секретности специальная команда была снаряжена, она золотишко это все подобрала и тихо, без шума, вывезла. Оно теперь, как я разумею, давным-давно в столице, это золотишко.
