Повествование о жизни и быте сибирских ямщиков — людей, посвятивших себя перевозке грузов и пассажиров по бескрайним просторам. История их труда, испытаний, взаимоотношений и судеб на фоне освоения великой земли русскими переселенцами.
Раздел Chitat.online для книги «Ямщина» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Повествование о жизни и быте сибирских ямщиков — людей, посвятивших себя перевозке грузов и пассажиров по бескрайним просторам. История их труда, испытаний, взаимоотношений и судеб на фоне освоения великой земли русскими переселенцами.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Повествование о жизни и быте сибирских ямщиков — людей, посвятивших себя перевозке грузов и пассажиров по бескрайним просторам. История их труда, испытаний, взаимоотношений и судеб на фоне освоения великой земли русскими переселенцами.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Та как раз перепеленывала Ванюшку, и малец, недовольный доставленным беспокойством, таращил круглые глазенки и ревел, разевая беззубый рот с розовыми деснами. Феклуша ворковала над ним, укладывая ручки и ножки, плотно заворачивая маленькое тельце в чистые пеленки. Пригревшись в них и в теплых материных руках, Ванюшка разом успокоился, плямкнул губешками и уснул.
— Спать-то хоть дает? — участливо спросил Тихон Трофимович.
— Да как когда, — улыбнулась Феклуша, — иной раз и уросит.
— Раз уросит — бойкий будет, — Тихон Трофимович погладил Белянку и присел на краешек лавки. Помолчал, собираясь с духом и сказал: — Я вот что, девка, надумал. Коли уж ты собралась следом на каторгу, вижу — не отговорить тебя, так вот знай и Петру скажи, по-бабьи скажи, тонко, чтобы он уразумел… Наследников у меня нет, один я, как перст, дело передавать некому. А веку мне недолго осталось, но я еще потелепаюсь, пока вы не вернетесь. А вернетесь — все в свои руки возьмете. Уяснила?"
"Феклуша уложила сынишку в зыбку, качнула ее, прислушалась к ровному дыханию и только после этого подошла и тихо села рядом с Тихоном Трофимовичем на лавку, прижалась щекой к его могучему плечу.
— Тихон Трофимыч, я за вас каждый раз молюсь в церкви, за здравие, и благодарна буду, до конца веку. Столько добра сделали! А вот наследства не надо, живите лучше долго. Да и раньше времени этот разговор — нам еще вернуться предстоит… Когда это будет?
— Вернетесь, — твердо вымолвил Тихон Трофимович и засопел, громко хлюпая носом, украдкой смахивая с ресниц тяжелые слезы…
…В начале сентября Феклушу отправили вместе с Ванюшкой в дальний путь — в неведомый Нерчинск.
32
Стекали быстрые дни, месяцы и годы, как вода в Уени.
Все той же прежней жизнью жил великий сибирский тракт, не замирая круглый год ни днем, ни ночью. Все так же тащились по нему тяжело груженые возы, все так же налегке проскакивали экипажи и коляски, кошевки и легкие санки, вздымая за собой то летучую пыль, то снежную порошу. И в Огневой Заимке ничто не нарушало давным-давно заведенный порядок: пахали, сеяли, убирали, уходили в извоз, женились, рожали детей, старились и умирали.
Но новое, как всегда неизвестное, накатывало неумолимо. Сначала были только невнятные слухи: построят, будто бы, вместо тракта неведомую чугунку и будут по ней возить грузы. А чугунка та — вся железная, и машина, доселе невиданная, которая станет по той чугунке ездить, — тоже железная. Не верилось… Мужики обсуждали эти слухи на разные лады, веря им и не веря и больше всего тревожась лишь об одном — а как же тогда с ямщицким промыслом?
Никто ничего толкового объяснить не мог, даже староста Тюрин, который на все вопросы отвечал просто:
— От начальства указаний не было. Будут — скажу.
