Автор
В памяти главной героини хранится только одно имя - Ян. Она пожалела, что до сих пор помнит его имя, и не может забыть, когда оно стало общим для двоих. Пролог открывает мир героини: она приехала посмотреть на себя через другого человека — но чем больше рассказывает Шахову о себе, тем слабее становится. В этой истории любовь переплетается с нежданными переменами и глубоким чувством собственной неясности в жизни....
Но какое отношение оно имеет к нам? – мысленно прошу себя быть осторожнее со словами, но циник внутри ликует и не собирается молчать.
– Никакого! – огрызается Диана. – Я не дура! Не смотри на меня так, Шахов! Лучше за доро́гой следи!
– Тогда какого лешего происходит? – невольно рычу, ударяя по рулю. – Ты же понимаешь, что наш брак – это дорога в никуда, фикция! Откажись!
– Зачем? – искренне недоумевает Ди. – Отец всё равно выдаст замуж. Не за тебя, так за какого-нибудь престарелого извращенца, с которым семейный бизнес пойдёт в гору.
– Бред! – повышаю голос. – Демид не такой! Ты его единственная дочь… Любой твой каприз он исполняет по щелчку пальцев!
– Много ты знаешь, Шахов! – срывается Ди и отворачивается к окну. – Удобно видеть только то, что на поверхности, правда?
– Диан…
– Я не отступлюсь, Ян! У каждого своя цель, верно? Твой отец пытается выиграть чёртовы выборы, мой – по дешёвке прикупить активов, я хочу свободы, а ты, Шахов, разве ты не преследуешь свою цель? Вот и продолжай играть роль заботливого жениха, понятно?!
– Цель? – переспрашиваю, резко затормозив на обочине.
– Нет, Шахов, несвободна! Я просто немного умнее тебя! Поехали! – голос Бельской глухой и тихий, а мне впервые начинает казаться, что я и правда никогда не знал Ди настоящей, впрочем, и не пытался узнать.
Остаток пути проходит в тишине. Отчасти позиция Бельской мне понятна, но в то же время противна! Считая Демида тираном, она сама поступает точно так же, смело шагая по головам. Наверно, поэтому мне её не жалко! Напротив, понимать, что она осознанно идёт на обман, гадко! И если белокурая кукла, влюблённая не в того парня, ещё вызывала в моём сердце хоть какое-то сострадание, то сидящая рядом продуманная стерва – только отвращение и ничего больше!
И всё же, обняв Ди за талию, я веду её к приёмному покою.
"На лице брата – ухмылка. Он тоже всё понимает. Смотрит на Ди с долей жалости и на меня с непередаваемым сожалением.
