В воспоминаниях прошлых лет Люциан уходит в собственную душу, где он переживает каждый новый сон как Элеонора. На этот раз его сопровождает темный принц — друг и противник Элеоноры. Здесь воздух тяжел и мрачен, а каждое движение завораживает своей загадочностью.
Беловолосый незнакомец что-то выкрикнул, но Люциан, витавший в своих мыслях, его не расслышал.
– Сзади! – повторил тот и спрыгнул с крыши одноэтажного дома.
– Что? – выдохнул владыка Луны, растеряв всю сообразительность.
«Кай» устремился к нему словно темная тварь, собиравшаяся сожрать, а взгляд серых глаз полыхал чистейшей злобой.
«Что я сделал-то?» – недоуменно подумал Люциан, не в силах оторваться от чужих глаз, таких стеклянно-серых, почти прозрачных. Он видел их, даже находясь в сотне метров. Знал, как они выглядят, потому что смотрел в них каждую ночь.
Тьма окутала его со спины, а лютый холод пронзил до костей. Ахнув, Люциан сообразил, что произошло: пока он смотрел на «Кая», один из демонов выждал момент и атаковал.
«Этот точно способен завладеть чужим телом, когда захочет». Нерадивый владыка почувствовал, как тьма заползает под кожу и тянет щупальца к душе.
Меч «Кая» вновь покинул ладонь и рассек воздух над головой Люциана. Что-то обожгло внутренности. Тьма, успевшая проникнуть в его тело, сгорела, точно пух.
– Я думал, владыка Луны – способный воин, а не лакомство для тварей. Придите в себя и перестаньте смотреть на меня так, словно я ваш давно потерянный родственник, – холодно произнес «Кай», вперив в Люциана осуждающий взгляд.
Владыку Луны будто обдало ледяной водой. Он тряхнул головой и мысленно велел себе собраться.
Казалось, незнакомец был близнецом Кая: тот же прямой нос, те же губы с опущенными уголками, острые скулы, точеный подбородок, пустые серые глаза, белоснежные волосы и, что примечательно, густые темные брови.
– Спасибо, – тихо сказал он и в легкой растерянности поспешил отойти от спасителя, чтобы скорее вернуться к печати.
За спиной что-то пискнуло, но прежде, чем он обернулся, чужой голос успокоил:
– Я убил его, не отвлекайтесь. – Этот голос отличался от того, что он слышал во снах: звучал грубее и самодовольнее, с рычащими нотками, словно в теле юноши сидел зверь."
"«Это не Кай, – подумал Люциан, заканчивая выводить последний завиток печати.
