В воспоминаниях прошлых лет Люциан уходит в собственную душу, где он переживает каждый новый сон как Элеонора. На этот раз его сопровождает темный принц — друг и противник Элеоноры. Здесь воздух тяжел и мрачен, а каждое движение завораживает своей загадочностью.
Для обоих используется золотая бумага[7] и руническая роспись, но действие у них разное.
– Как удобно, – восхищенно протянула Лавелла. – А у вас есть при себе такой талисман? Не могли бы вы показать, как он работает?
Люциан кивнул. Он выудил из поясного мешочка золотой лист, наполнил его толикой духовной силы и приложил к тыльной стороне девичьей ладони.
Лавелла тут же ахнула.
– И вправду греет! Какой теплый! Потрясающе. А смертные могут ими пользоваться?
Люциан хотел было сказать «нет», но запнулся и ответил:
– Могут, но не все.
– Не все? Но почему?
Владыка Луны нахмурил брови, раздумывая, стоит ли рассказывать об этом. Заклинатели обычно старались не обсуждать со смертными жизнь тех, кто связан с магией. А он случайно проговорился о существовании реликтов – смертных, которые научились пробуждать в себе магию. Клан Реликтов состоял из одних только смертных, в чьих жилах текла кровь заклинателей. Такое случалось, когда заклинатель связывал жизнь со смертным и у них рождался ребенок.
Реликты существовали давно. Изначально это были люди, обученные боевым искусствам и владеющие проклятым оружием, которое наделяло их силой. К классу проклятого относились многочисленные предметы, пораженные темной ци. Это оружие не даровало обладателю силу – мощью обладало лишь оно само.
Однажды бессмертный заклинатель и реликт решили объединиться – именно так образовался клан. Знания бессмертного и упорство реликта позволили вывести род на новую ступень развития. Теперь реликты могли пробуждать способности, присущие заклинателям первой ступени. Они использовали талисманы, активировали магические печати, обладали улучшенным слухом, реакцией, скоростью и регенерацией. Этот клан неустанно развивался, и Люциан не сомневался, что вскоре он станет еще сильнее.
Рассказывать о таком Лавелле точно не стоило. Люди могли сойти с ума, прознав о том, что в их душе, возможно, таится магия. Было неразумно вселять такую надежду, учитывая, что даже среди реликтов были те, кто оставался бессильным смертным. – Потому что не все смертные дружат с заклинателями, – коротко ответил Люциан, увиливая от темы.
– А-ах, вы об этом. – Лавелла воспользовалась талисманом лишь потому, что Люциан пробудил его.
