В воспоминаниях прошлых лет Люциан уходит в собственную душу, где он переживает каждый новый сон как Элеонора. На этот раз его сопровождает темный принц — друг и противник Элеоноры. Здесь воздух тяжел и мрачен, а каждое движение завораживает своей загадочностью.
Перед входом раскинулся небольшой дворик с цветочными клумбами и тропинкой, посыпанной речными камнями."
"Люциан купил у смотрителя несколько палочек благовоний и протянул одну из них Эриасу. Тот отказался от предложения и сухо напомнил, что не верует в богов. Вопрос веры у заклинателей не являлся религиозным. Богов они ставили наравне с темными тварями, ведь и те и другие не были людьми и рождались из магии. Люциан, в отличие от своего соклановца, не был столь категоричен в этом. Кем бы они ни были, боги заслуживали признательности за помощь, которую оказывали смертным.
Оставив палочки у алтаря, Люциан шагнул к метле, которая одиноко стояла в углу. В храме было пыльно, и владыка Луны хотел немного подмести, но Эриас остановил его. Страж напомнил, что здесь есть смотритель.
– Но ведь помощь не бывает лишней. – Люциан посмотрел на свое запястье, закованное в кольцо чужих пальцев.
– Люц, прекрати раздражать своим неуемным желанием всем помочь. Оставь метлу, ты сегодня и так достаточно сделал. К примеру, раздаривал серебро направо и налево.
– И это помешает мне сделать еще одно доброе дело? Я ведь не прошу тебя убираться. Просто подожди, пока я подметаю.
Эриас шагнул ближе, крепче сжимая его запястье.
– Люциан, – процедил он сквозь зубы, – мы уходим.
– Но…
Эриас положил свободную руку на затылок Люциана и надавил. Они соприкоснулись лбами.
– У храма есть смотритель. Ты не прислуга, а владыка. Пошли. – Страж начал закипать.
Желание Люциана из кожи вон вылезти, чтобы сделать добро, беспокоило Эриаса на протяжении большей части их долгой дружбы.
Люциан знал, что Эриас – его якорь. Он позволил увести себя из храма, не дав прикоснуться к злосчастной метле.
В таверне было шумно и людно.
Как только владыка Луны и его страж вошли в двери, Сетх окликнул их, подзывая к столу у дальней стены. Он выглядел развеселым и будто не замечал окружающего гула, что только вынудило остальных перенять его спокойствие.
