Автор
Любашка летит домой на последней остановке старого автобуса, забывая о тряске и радуясь каждому кочку — это ее веселит. Теперь она фельдшер в родном селе Богородское, где начинала учиться три года назад, вернувшись насовсем после трех лет учебы.
– Но мне кажется, какой-то он… мягкотелый, что ли. Маманин сынок, как моя бабушка говаривала! Хотел уехать – мама не пустила, сюда пристроила… А сам-то он что? Не мог разве убедить, что вполне уже взрослый человек и имеет право на свои решения! Да и носятся все с ним… Девчонки глаза закатывают: «Ах, какой голос, какой голос!» Прямо звезда эстрады! А он и рад такому вниманию.
– Ну почему рад, – несмело возразила Люба. – Ему и самому такое внимание не нравится, он смущается.
– Смущается, да. Но глазки-то блестят! Хотя, может, я и не права, Любашка! Может быть, я и в самом деле ему просто не очень доверяю – прикатил тут и охмуряет самую красивую и умную девчонку в Богородском!
– Вот ничего себе! – рассмеялась в ответ Люба. – Как ты меня окрестила!
– Ну а что? Мне со стороны виднее: раз говорю, что ты такая, – значит, так и есть. Любаш, ну ты сама заметь, как он в клубе себя иной раз ведет… не налюбуется собой, как на сцене стоит, прямо каждую складочку на себе разгладит и осмотрится, чтоб зритель любовался.
Люба иногда думала над теми словами подруги. Ксюшка зря не скажет, человек она прямой и принципиальный, иной раз даже слишком категоричный.
А вот другая Любашкина подруга, Нина, была с Ксюшей не согласна и считала Олега скромным парнем.
– Ты, Ксюша, слишком строго его судишь! – краснея от негодования, говорила Нина, когда три подруги вместе обсуждали девичьи свои заботы, в том числе и парней.
