Автор
Любашка летит домой на последней остановке старого автобуса, забывая о тряске и радуясь каждому кочку — это ее веселит. Теперь она фельдшер в родном селе Богородское, где начинала учиться три года назад, вернувшись насовсем после трех лет учебы.
Ее родители заявили дочери, что свою московскую квартиру они оставляют старшему сыну, как и положено. Сами же переезжают жить в Подмосковье, где им остался дом от их родителей. А Галочка, как они ее называли, – ломоть отрезанный, так что должна жить с мужем в его семье и не покушаться на московскую прописку!
Галина тогда очень обиделась и всяческое общение с родственниками прекратила. Даже когда ее старший брат пожелал приехать навестить сестру и ее семью, а заодно и провести пару недель в деревне, на природе, Галочка явила миру знание таких слов… которые от педагога со стажем никто не ожидал услышать.
Так и осталась Галина Николаевна в ненавистной ей Калиновке, всегда приговаривая при случае, что вот «в Москве такое бы никогда не произошло» или «в столице люди так не рассуждают», а то и «что ж, все же еще встречается у нас в глубинке темный народ, несмотря на все старания государства»!
Местные кумушки сначала и обижались на такие речи, и, бывало, даже скандалили, но со временем просто-напросто перестали обращать внимание на высказывания «госпожи Смирновой», как нарекли ее калиновцы.
Муж Галины, Арсений Смирнов, был мужчина строгий, но на причуды жены своей внимания не обращал и в «бабские разговоры» не встревал. Его заботой были выстроенный через год после их свадьбы дом, хозяйство, две дочери и долгожданный сын. Трудился он в местном совхозе главным агрономом, и в Калиновке справедливо говорили, что в том числе и его стараниями совхоз стал миллионером.
Конечно, все это, рассказанное Натальей Любаше, не имело для нее никакого значения: для Любы Галина Николаевна была одной из пациенток, которой требовалась помощь. Поэтому она осторожно заглянула во двор, огороженный выкрашенным в синий цвет штакетником, – нет ли там собаки. Убедившись в отсутствии оной, да и конуры тоже, как признака, Люба вошла во двор и направилась к украшенному искусной резьбой крыльцу.
«Как терем старинный, – подумала Люба.
– Войдите! – раздался властный возглас, и Люба увидела, что из открытого окна за ней наблюдает темноволосая женщина с короткой стрижкой и строгим взглядом.
– Здравствуйте, – сказала Люба. – Я фельдшер, к Галине Николаевне. Нам поступил сигнал, что нужна помощь.
– Да. Это я вас звала. Надеюсь, вы тонометр принесли? Нужно измерить давление, и возможно, потребуется укол.
