Крик Сымы и страх Веры на фоне битвы за фанзу свидетельствуют о безжалостности Японской войны 1904 года. Улицы в дрожащем морозе переполнены воинами, каждое движение — шаг к неизвестности и смерти. Вера и Сымяк набирают решимость, отказываясь оставаться безучастными при столь тревожной трагедии....
Похоже, «Японская война 1904. Книга третья» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Прямо в лоб попросите меня себя поругать? — великий князь усмехнулся.
— Я ведь все равно услышу их речи, так почему бы сразу не объяснить мне что к чему.
— Довольно прямолинейно. Кажется, давно я не общался с настоящими военными, — улыбка Сергея Александровича стала чуть шире. — Что ж, наши противники из старых консервативных семей считают, что мы не должны идти вообще ни на какие уступки. Как они говорят, неизвестная польза в будущем не стоит упавших цен здесь и сейчас.
— Наверно, в этом есть смысл.
— Не получат, но перед ними будут открыты сотни других путей. Стране нужны люди, которые пойдут на фабрики и заводы, которые откроют свое дело. Теперь это вполне возможно! И если не сделать этот рывок сейчас, потом цена будет только выше.
— Вы сказали про консерваторов, я так понимаю, эту партию представляют люди вроде министра внутренних дел.
— Все верно.
— А что насчет таких, как Витте?
— А эти считают, что мы, наоборот, должны ринуться в новый мир совсем без страховки. Открыть рынки, пустить внутрь России любые капиталы, которые захотят на нас заработать. Французские, английские, американские… Представляете, они ругают старые порядки, крепостное право, а сами фактически готовы отдать свой народ в рабство любому господину с толстым кошельком. Но разве уважающая себя страна согласится пойти по пути Японии: продать свободу и историю за иллюзию силы?
— Прошу прощения, но я не верю в людей, которые не оправдывают себя.
"— О, тут вы правы, они рисуют в будущем вполне благостную картину. Витте и те, кто стоят за ним, верят, что, собрав внутри страны финансовых хищников нового времени, мы получим возможность ставить им условия. Сначала небольшие, не трогая кошельки, просто заставляя вкладываться в производство именно внутри России. Потом, чем глубже увязнет коготок, тем жестче мы сможем себя вести. Россия — фабрика всего мира, такова их мечта.
Я на мгновение прикрыл глаза. А ведь начало 20 века не сильно отличалось от любого другого времени. Есть те, кто хочет сохранить устоявшийся порядок, есть желающие медленных изменений и те, кто готов нестись вперед любой ценой. Знать бы еще тем самым резвым, что есть гораздо более дерзкие, чем они, ребята… Но что делать мне? С одной стороны, умеренное развитие, о котором говорит сам Сергей Александрович, меня вполне устраивает.
