Автор
Кент, Англия. Октябрь 1817 года. Элинор Линдон пытается обосновать свои финансовые потоки, пока Чарлз Уиком, граф Биллингтон, не рухнул с небес на ее голову, словно волшебный подарок из прошлого. Волнующий инцидент разрушает мир Элинор, заставляя задуматься о новых перспективах и отвергнутых мечтах....
Чарлз прошел по крыше и заглянул в дымовую трубу.
– Смотрится отлично! - крикнул он стоящим на земле. Элли было неведомо, имел ли Чарлз когда-либо дело с дымовыми трубами, но затем решила, что в конце концов это не имеет значения. Слова его прозвучали уверенно, как если бы говорил человек, который разбирается в сути проблемы, а именно это было важно для арендаторов. Кроме того, человек, отремонтировавший трубу, находился рядом с Элли и также уверял ее, что труба теперь не уступит новой.
– Значит, у Салли больше не будет проблем с отоплением и в комнате у нее будет тепло? - спросила его Элли.
Джон Бейлстон, каменщик и трубочист, подтвердил:
– Можете не беспокоиться. Будет тепло. Вообще… Его прервал чей-то крик:
– Боже милостивый! Граф!"
"Элли вскинула голову вверх и увидела, что ее муж балансирует на самом верху лестницы. Элли окаменела от ужаса, ей показалось, что время замедлило свой ход по крайней мере вдвое. Лестница страшно трещала, и не успела Элли и слова сказать, как Чарлз полетел вниз, а лестница развалилась на ее глазах.
Закричав, она бросилась к мужу. Чарлз распластался на земле, и наступила тишина.
– Чарлз! - задыхаясь, проговорила Элли и опустилась возле него на колени. - Что с тобой? Ты ушибся? Ради Бога, откликнись!
К величайшей ее радости, Чарлз открыл глаза.
– Почему так получается, - усталым голосом спросил он, - что я всегда набиваю себе шишки, если ты рядом?
– Но я не имею к этому никакого отношения! - горячо возразила Элли, явно ужаснувшись тому, что муж может в чем-то ее заподозрить.
– Знаю, - перебил ее Чарлз. Голос его звучал совсем тихо, тем не менее он выдавил из себя улыбку. - Я просто дразню тебя.
Вздох облегчения вырвался из груди Элли. Если он способен поддразнивать ее, значит, ушибся не так сильно. Ей нужно во что бы то ни стало успокоиться. Сердце у нее отчаянно колотилось. Кажется, Элли никогда не испытывала такого парализующего волю страха. Она должна быть сильной, должна быть такой, как всегда - спокойной, разумной, способной оказать помощь.
Сделав глубокий вдох, она спросила:
– Какое место ты ушиб?
– Ты поверишь, если я скажу, что я ушиб все, что только можно ушибить?
Элли откашлялась.
– В общем - да. Летел ты здорово.
– Но я не думаю, что сломал что-нибудь.
– Все равно я должна сама проверить.
Элли стала ощупывать его руки и ноги, а также тело.
– Что ты чувствуешь? - спросила она, дотрагиваясь до одного из ребер.
