Внутри медленно зарождалась глухая злость. — Варяги в Новом Граде. Они уже хозяйничают в Велеградском княжестве. Сожгли поселение, вырезали людей. Напали на мою дружину…
— Так вы потому потрепанные такие? — Военег оскалился в усмешке.
Кмети вокруг Чеславы разом заговорили. Залесский князь оскорбил их. Намеренно!
— Зубоскалишь? — Ярослав прищурился. — Или оглох? Варяги уже не только Новый Град под свой сапог подмяли…
— Не будет никакого союза промеж нами! — залесский князь его перебил на полуслове. От злости от рванул на груди нарядную рубаху и шагнул вперед, взмахнув кулаком. — Пусть Рюрик хозяйничает в Новом Граде. Мне дела нет!
— Ты безумец, — в звенящей тишине молвил Ярослав. Разочарованием, которого он не пытался скрыть, было наполнено каждое слово. — Он сожрет нас одного за другим, каждого в свой черед, коли мы не договоримся…
Но Военег его уже не слушал, и потому Ярослав замолчал. К чему попусту сотрясать воздух? Со стеной коли поговорить — и то больше проку будет.
Он постоял еще немного, смотря на залесского князя так, словно видел его впервые в жизни. Затем кивнул сам себе, развернулся и ушел прочь, вернувшись на подворье.
Когда Чеслава, одна из последних, прошла через ворота, князь уже вновь сидел за столом и катал меж ладоней опустевшую чарку. Дружина расселась вокруг него двумя тесными рядками. Кмети переглядывались меж собой, но первым заговорить никто не решался.
То, что на вече им придется несладко, воительница ведала. Но нынче, воочию столкнувшись, она невольно пригорюнилась. А коли все князья такими же глупцами окажутся?..
Уже позже вечером, когда пришло время устраиваться на ночлег, Ярослав отозвал Чеславу в сторонку от избы, чтобы поговорить без чужих ушей.
— Не спускай глаз с Крутояра, — сказал он тихо.
Воительница невольно обернулась, поискала мальчишку взглядом: вместе с кметями княжич тащил из навеса для лошадей переметные сумы.
Приказ-просьба князя была ясна и без слов. Князь Военег нынче лютовал. Всякое могло ему в голову взбрести. Не побоится похитить Крутояра, чтобы на своего сына поменять. Али Ярославу отомстить.
— Но ему не говори, — князь усмехнулся с особой, редкой для себя мягкостью. — Обозлится.
Воительница с трудом подавила глупую улыбку и кивнула. Ярослав мог бы приказать сыну, и тот не посмел бы ослушаться. Рассерчал бы, но сделал так, как велено.
На следующее утро, сразу же после того, как встало солнце, на утоптанной лесной опушке собрались князья с дружинами. У Чеславы в глазах рябило от незнакомых лиц и стягов. Было шумно, тесно, людно. Она мыслей собственных не слышала, пока мрачно протискивалась сквозь толпу следом за Ярославом. После вчерашней беседы с князем Военегом одолевало ее дурное предчувствие.