Когда он выпрямился, меж бровей у княгини залегла глубокая морщина.
— Надобно людей отправить на торг… утром же… пока не замерзли дороги, — все же вытолкал из себя Стемид.
— Отдыхай, воевода, — строго приказала Звенислава и поискала взглядом кого-то. Приметив, поманила рукой. — Мстиша, Ждан, — позвала она своего сына и сына Рогнеды Некрасовны. — Приглядите-ка за воеводой Стемидом. Чтобы дождался лекаря и все сделал, как ему велено будет.
Мальчишки быстро-быстро закивали, но упертый воевода не унимался.
— И Будимиру надобно весть отправить, и князю.
— Нет! — княгиня взмахнула измазанной в саже ладонью. — Князю знать об этом не потребно. Он на вече, ему о другом радеть следует. Сами управимся, — и она сверкнула глазами, до странности напомнив вдруг мужа.
Стемид нахмурился, готовясь перечить, когда сбоку прозвучал чуть насмешливый, до боли в груди знакомый голос.
— Все бы тебе с княгиней спорить, воевода.
Заговорившая с ним Рогнеда Некрасовна улыбалась, но ее брови были нахмурены, а под глазами залегли темные, усталые круги.
С каждым разом, когда он ловил ее взгляд, в сердце его возникала странная смесь трепета и отчаяния. Он был воеводой, храбрым в битвах, но рядом с ней чувствовал себя всего лишь жалким отроком, у которого за душой не было ничего.
— Будимиру я тотчас гонца отправлю, — меж тем сказала княгиня. — В Белоозере свои запасы есть… Коли удастся еще немного зерна прикупить — перезимуем. Как-нибудь…
Она все же не сдержалась, печально вздохнула и покосилась на пожарище за спиной. В воздухе стоял запах горелого хлеба; слышался бабий плач и горькие, тягостные причитания. В одну ночь сгорел людской труд множества седмиц.
— Князь осерчает, государыня, — Стемид покачал головой.
— На меня, — кротко отозвалась Звенислава Вышатовна. — Вернется в спокойствии домой — и пусть серчает.
Она отошла, и следом за нею увязался маленький Мстислав, а к воеводе как раз подошел теремной лекарь.
— Сперва на мальца погляди, — сказал вдруг Стемид и кивком головы указал на прожжённую искрами рубаху и перевязанные ладони Ждана.
Тот тотчас спрятал руки за спину и решительно помотал головой.
— Я мозоли натер, пока ведра таскал, — мальчишка переступил с ноги на ногу. — Матушка говорит, что до свадьбы заживет! Но я еще не вырос, и женихаться мне рано, а вот тебе, Стемид Ратмирович, самая пора!
Договорив, Ждан зыркнул глазами на матушку, которая стояла позади него. Выглядела Рогнеда так, словно готовилась надрать разговорчивому сыну уши.
— Самая пора? — протянул чуть ошалевший воевода. — А кто же так говорит?
— Все в тереме! — мальчишка важно подбоченился.
— А, ну коли так… — и Стемид покорно повернулся к лекарю.