Темные, низкие облака парили над водной гладью, и море казалось таким же серым и же мрачным, как небо.
Надвигался шторм."
"— На тебя точно разгневается конунг, коли продолжишь нести эту дурь, — посулил ему Вигг.
Яромира нарочито отвернулась от них, стараясь никак не показать, что подслушивает разговор двух мужчин. Они стояли на палубе в нескольких шагах от скамьи, на которой она привычно заняла свое место в утро, когда они покинули недружелюбные северные земли. Минувшие два дня прошли спокойно, даже слишком. Лишь порой до нее долетали шепотки, но она перестала обращать ни них внимание еще в Длинном доме.
Ивар пытался выжечь ее взглядом, но и к нему она привыкла.
И даже к гнетущей тишине между нею и конунгом.
Но первые зачатки шторма, который углядели еще утром, развязал многим языки. И разговоры стали острее, будто бы жестче. Яромира невольно ежилась порой, когда ловила на себе очередной взгляд, полный ненависти и неприятия. Многие винили ее.
Гуннар отошел, и она решилась спросить у оставшегося у борта Вигга.
— Будет шторм?
Викинг отвернулся от моря, по которому мелкой рябью скользили волны одна за одной, и сдержанно кивнул.
— Будет.
Он был кормщиком на драккаре, ведь Олаф остался в поселении, чтобы проследить за починкой второго корабля. Яромира не знала, но то был первый раз за многие зимы, когда Харальд вышел в море без своего старого, верного кормщика.
Вигг оказался прав, и шторм действительно грянул.
Княжна и глазом не успела моргнуть, как небо потемнело, затянулось тяжелыми черными облаками. Ветер усиливался с каждым мгновением, и вот уже первые крупные капли дождя застучали по палубе. Где-то вдали молнии осветили горизонт, и море показалось Яромире бездной, готовой поглотить все вокруг.
Волны хлестали борта драккара, а весла с трудом пробивали поверхность воды, и мужчинам приходилось наваливаться на них грудью изо всех сил и упираться спиной в лавки, чтобы удерживать корабль на плаву.
Яромира почувствовала, как холодные потоки ливня обрушились на ее плечи, и тяжелый плащ мгновенно набряк, пропитавшись водой. Он сделался еще тяжелее, а она сама — неповоротливее. Ветер рвал ее волосы, бросая их в лицо, и дождь хлестал по щекам.
— Ярлфрид!
Харальд, еще мгновение назад стоявший вместе с Виггом у рулевого висла, вырос перед ней. Его мокрая одежда прилипла к телу; рубаха обтянула крепкие плечи и грудь; волосы влажными прядями спадали на лицо. Конунг пытался перекричать ветер, и потому его голос звучал хрипло, надорвано.
— Идем! — в одной руке он держал веревку, второй схватил Яромиру за локоть.
Он потащил ее за собой, не церемонясь, и несколько раз она поскользнулась на скользкой палубе, запутавшись в мокром подоле платья.