— Пусть клятва эта станет тверже меча и долговечнее камня. Отныне ты — Будимирович, сын мой, плоть от плоти моей и дух от духа. Живи, чтобы продолжить наш род! — кое-как вытолкнул из себя воевода и надсадно, надрывно закашлялся.
— Батька, батька! — Вячко поудобнее обхватил его за плечо и затряс изо всех сил.
Будимир с трудом открыл глаза. Вновь улыбнулся окровавленными губами и поднял руку, чтобы потрепать его по щеке.
— Сын, — выдохнул он, и это было последним, что он сказал.
Чеслава изо всех сил лупанула кулаком по земле.
В то мгновение со стороны детинца прозвучал знакомый рог.
Конунга Харальда.
И открылись ворота.
Князь Ладожский VII
Многие вещи Ярослав никогда не позабудет. Умирать будет, а вспомнит, как впервые взял на руки Крутояра, как чуть не потерял в ту страшную ночь жену. Как предавал огню своего пестуна, дядьку Крута, заменившего ему отца.
И страшный крик Стемида, который заметил воинов Рюрика, сперва притаившихся в засаде, а нынче несшихся на них, чтобы раздавить о стены детинца, Ярослав тоже никогда не позабудет.
В то мгновение он впервые за все многочисленные битвы, в которых сражался, помыслил, что это конец. Они не отобьются. Сложат головы под стенами Нового Града.
Как Рюрик сокрыл своих людей, как провел их туда? Как Ярослав не заметил, не нашел их?
Эти вопросы крутились в голове, пока князь мчался вдоль своих дружинников, но раздумывать над ответами было поздно. Он должен был перестроить войско, пока их не настигли те, кто высоко вздевал знамена с двузубцами.
Ярослав резко повернул коня и впился взглядом в точку на горизонте, где дожидался своего череда его родин, муж дочери Любавы. Он думал, что князю Желану не придётся вступать в бой, и потому уговорил своего суматошного сына остаться с ним, чтобы во время схватки не путался под ногами у мужей.
Но выходило, что настал черед и для Желана Некрасовича. Они уговорились, что он придет на подмогу, коли дела под стенами детинца станут совсем плохи. Ярослав мрачно покосился на приближавшихся воинов Рюрика. Кажется, дела стали хуже некуда. Стоило ждать, что вскоре выступит и князь Желан. А вместе с ним — Крутояр.
Ярослав мучительно застонал вслух и даже не этого заметил.
— Княже? — его нагнал запыхавшийся Стемид.
Половина головы у него была покрыта кровью, и воевода даже не знал, была ли она своей или чужой.
— Там Крутояр… — выдохнул Ярослав, которому показалось, что вдали у горизонта зашевелились в точки.
Никогда в жизни он больше не возьмет с собой мальчишку ни в один поход, покуда тот не станет кметем. В другой раз не только в клети сына запрет, но еще и плетей всыплет, чтобы неповадно было сбегать. Да чтобы не рвалось у Ярослава сердце так, как рвалось нынче.
Стемид выругался и проследил за взглядом князя.