Автор
Яромира ступала по бескрайнему морю, где лишь тьма отражалась от воды. Она чувствовала холод и ветер, словно сама была частью этого безжизненного пространства. Медленный драккар скользил через бесконечные водовороты, и каждый миг казался вечностью.
— Он тоже знает, кого берет в жены! Ты воительница, а не девка теремная, носишь меч за моим отцом, по праву надеваешь воинский пояс.
Княжна оживилась и повернулась к Чеславе, схватила ее за руку обеими ладонями.
— Поговори, обязательно поговори!
Воительница кивнула. И как только сама до этого не додумалась?
— Стало быть, осенью сразу две свадьбы отпразднуем здесь.
Чеслава покосилась на вновь сделавшуюся задумчивой княжну. Неужто та про себя говорила?
Но оказалось, что нет. Яромира, заметив ее удивление, ухмыльнулась и доверительно прошептала, склонившись к уху.
— Не слышала ты? Воевода Стемид посватался к Рогнеде Некрасовне. Матушка говорит, та согласилась!
* * *Мудрого совета княжны Яромиры Чеслава послушалась. Воевода Буривой, как и обещался, приехал под самый конец Травня. Оставив Даринку на попечение княгини Звениславы, воительница прямо в тот же день направилась в часть терема, которую выделили для гостей из Черноводского княжества."
"Воевода и немногие сопровождавшие его воины только-только попарились с дороги в бане да расселись за стол, когда Чеслава появилась на пороге.
— Так ли следует привечать жениха? — спросил он, безуспешно пытаясь скрыть за насмешкой волнение, охватившее его.
А ведь давно уже не юнец!
Чеслава вздохнула и переступила с ноги на ногу. Воевода окреп со дня, как они виделись. Ушли с лица серость и болезненность.
Лишь седые волосы в бороде напоминали: случилось. Много чего с ним случилось.
— Гляди, привез тебе, — заговорил вновь Буривой, нарушив тишину, что камнем повисла между ними.
Чеслава молчала, глядя на него исподлобья. Она отчаянно пыталась собраться с мыслями, чтобы что-то сказать, но слова всё не находились.
Воевода же подошел к переметным сумам и вытащил из одной… ножны!
Чеслава ахнула, увидев их.
Ножны были сделаны из темной, гладкой кожи, украшенной тиснением в виде замысловатых узоров. По краям серебрились металлические накладки, искусно вычеканенные.
— Красота какая… — выдохнула она, не в силах скрыть удивления.
— Ладно сделаны, — довольно кивнул Буривой, протягивая их ей. — Как раз для твоего клинка. Он у тебя славный, а ножны не те.
