Он целился прямо в брата Рёрика, но тот вовремя пригнулся, и мощный удар копья, пришедшейся в грудь, выкинул с палубы в море другого воина. Но жалеть об этом у конунга не было времени: в него летело сразу три копья, и Харальду пришлось броситься на палубу ничком, и они разрезали воздух ровно у него над головой.
— Вождь! — крикнул ему кто-то. — Уже близко!
Упруго взвившись на ноги, Харальд приказал.
— Беритесь за багры!
Часть его людей схватила якоря-кошки, чтобы метнуть их в сторону драккара Трувора и зацепиться за чужой борт, а часть взялась за остроконечные багры, чтобы подтянуть суда поближе и скрепить их.
В воздух взвились щепки и деревянные осколки: ломались борта и щиты. Кому-то кошкой угодило прямо в грудь, и над двумя драккарами взмыл крик несчастного.
— Хирд! — обнажив меч, Харальд вскинул его высоко в воздух. — За мной!
И первым разбежался, чтобы перепрыгнуть на палубу Трувора. Драккары качались на волнах, и расстояние меж ними было еще велико, чтобы подобный прыжок прошел гладко, но Харальд каждый раз вел бой так, и именно за это его боялись. Он бросался на вражеский корабль первым, не дожидаясь, пока станет безопасно, чтобы застать противника врасплох. Ошеломить. Напасть на своих условиях."
"Его люди бросились за своим вождем, не раздумывая. Они не в первый раз шли за ним в бой. Но в самом начале Харальд все равно оказался на чужой палубе в одиночестве, и на него налетело сразу трое. Доски уже были мокрыми и скользкими из-за воды и пролитой крови.
Конунг отбил первые несколько ударов, а затем услышал за спиной слаженный, громкий клич своего хирда, и спустя мгновение ревущая толпа сотрясла чужой драккар своим прыжком. Харальд обернулся лишь раз: поглядеть, как там его палуба. Заметил на корме, прямо под хвостом дракона, вооруженного мечом Олафа, а подле него испуганную, но все еще целую дроттнинг. Выдохнул и уже больше не оборачивался: вождю не пристало смотреть назад.
Харальд бросился вперед. Перед глазами, как и в любой битве, вскоре все смешалось: мелькали чьи-то лица, палуба и щиты, лужи крови, мертвые и раненые люди, море и небо…
Конунг вскочил на скамью, высматривая Трувора, и тотчас почувствовал движения ветра за спиной. Повинуясь голому инстинкту, он пригнулся, но поздно: копье прочертило на его лопатках длинный, кровавый след.
Мощный удар заставил его чуть пошатнуться, и Харальд едва не упал: в последний момент смог устоять на ногах. Развернувшись, он увидел Трувора: тот заносил для второго броска новое копье. Не раздумывая, конунг бросился в сторону и с разбегу влетел меж двумя лавками для гребцов, приложившись спиной о грубые доски. Удар вышиб из него весь дух, и на мгновение он задохнулся, и легкие обожгло сухим огнем из-за нехватки воздуха.