Мало вещей на всем свете было слаще, чем поверженный противник.
— Что ты будешь делать с ним, дядя? — чуть поодаль от него на скамью сел Ивар."
"Конунг недовольно вскинул брови, и тот, слабо покраснев, поспешил подняться. Без разрешения вождя сидеть рядом с ним не полагалось. Порой племянник, как родич, этим неписанным правилом пренебрегал. Но он слишком сильно разозлил Харальда за последнее время, чтобы тот продолжал спускать ему подобные дерзости.
Он увидел, что к их разговору прислушивались. Немудрено.
— Я еще не решил, — сказал он лишь часть правды.
Одно Харальд знал совершенно точно: с мыслями о походе в земли франков он может проститься. Этому не бывать. Ни этой зимой. Встреча с Ярлфрид на том берегу и схватка с Трувором сегодня изменили все.
И теперь ему вновь предстояло сделать выбор.
Подошедшая Ярлфрид вынудила Ивара замолчать, и он мазнул по ней не слишком довольным взглядом.
«С ним поговорю первым», — подумал Харальд, заметив, как медленно, но неотвратимо закипал его несдержанный племянник.
От котелка, который дроттнинг с сомнением поставила на шаткую палубу, исходил аромат хвойного леса. А сам отвар был по цвету, словно растворившаяся в воде капля крови.
— Я добавила вина, про которое рассказал Вигг, — пояснила Ярлфрид, уловив любопытство конунга.
— Лучше тебе все сделать верно, дроттнинг, — мрачно посулил ей Олаф. — Коли с вождем что случится…
— Тихо, — раздраженно прикрикнул Харальд, которого разговоры уже изрядно утомили. Он повернулся к застывшей у него за спиной девчонке. Ту, похоже, слова кормщика заставили волноваться. — Ну, чего стоишь? Лечи, раз собралась.
Она опалила его взглядом и, решительно вздернув подбородок, потянулась притащенной откуда-то палкой за повязками, притаившимися на дне котелка.
Спрятав усмешку, Харальд отвернулся и уже больше на нее не смотрел.
— Не осердится ли Ньёрд… — по его людям пробежал шепоток. — Ведь и отцы наши, и праотцы всю жизнь исцеляли раны соленой морской водой.
Он собственной голой кожей почувствовал ее дрожь. Руки, которыми Ярлфрид придерживала повязки на его спине, вздрогнули. Он услышал, как она зашептала что-то на своем языке. Почему-то ему показалось, что шептала дроттнинг ругательства.
— А сколько их помирало? — первому голосу возразил второй. — Вон, месяца не прошло, как мы Ульфу руку отрубили из-за того, что рана распухла, и кровь грязная пошла по жилам.
— Так одно с другим и не связано…
Харальд прикрыл глаза. Он хорошо знал своих ярых, легко загоравшихся хирдманов. Языками почесать да поспорить — святое дело.
Он никогда не мешал и не вмешивался, но и в перепалках участия не принимал.
Дождавшись его кивка, напротив на скамью опустился Олаф.