Автор
Настя на кухне, нежно прихорашивает еду, а под колёсами любви — другая жизнь. Колеса несут нас далеко от скуки, как и тот разговор, который Ева дала Адаму, открывшись миру чувств. Встреча двух существ на грани счастья и страдания.
Превысил скорость на дороге, оказал сопротивление при задержании, проявил способности к магии, был доставлен к нам по подведомственности, — Алексей снова взглянул на Яру и поинтересовался. — За ним что-то еще, да?
— Да, — ответил Грач. — Обыщите машину на предмет наркотических веществ и оружия, потом отпустите его и установите слежку. Протокол оформи так, чтобы было не подкопаться. О результатах докладывай мне сразу и в любое время суток.
Алексей помедлил немного, видимо, ожидая, что начальство объяснит ему подоплеку своих распоряжений, но Григорий не торопился это делать.
— Понял, — кивнул он. — Все будет.
И ушел, плотно прикрыв за собой дверь.
— А мы поедем домой, — сказал Грач, отобрал у Майи свою печать, чем заслужил ее возмущенный вой, но тут же закинул ее себе на плечи, что вызвало уже положительную реакцию.
Он запер сейф, убрал ключ в карман и подошел к жене.
— Поехали, Яра. Поехали домой. Тебе нужно успокоиться.
Она кивнула и встала. Они собиралась пойти погулять в парк, но в парк уже совершенно не хотелось.
— Поехали, — согласилась она.
Вечером Гриша уложил Майю спать и вышел к ней. Яра сидела на кухне, уткнувшись взглядом в стол. Григорий заглянул в ее кружку, тяжело вздохнул, потрогал чайник, убеждаясь, что он все еще горячий, достал другую кружку, налил в нее до половины заварки, сверху долил кипяток, положил туда две ложки сахара с горкой и перемешал. Удивительно, но на Яру, не любившую сладкое, такое пойло всегда действовало успокаивающе.
Гриша поставил кружку перед ней и сел за стол напротив.
— Поговорим? — спросил он.
Она кивнула.
— Леша написал, — потер переносицу Грач. — В машине нашли аптекарские весы со следами дурман-травы. Считай, он наш.
— Скажешь мне это, когда будет решение суда.
— Договорились. Я повторю.
Яра усмехнулась и сделала глоток. Чай обжег горло, приторная сладость защекотала небо. Стало легче.
— О чем думаешь? — спросил он.
— О своей глупости и беспомощности, — честно ответила Яра.
Гриша нахмурился.
— Не понял.
Яра сделала еще глоток.
— Вы с отцом были правы тогда… У меня интуиция вопила еще на входе, что что-то не так, что не надо идти. А я пошла, и…
— Так, стоп! — Гриша хлопнул по столу ладонями. — Закончили с самобичеваниями. Боги, ну почему тебе доставляет такое удовольствие истязать себя? Тебе было двадцать лет. Тебе просто хотелось эмоций. И ты пошла за ними. И ты была всего лишь молодой девчонкой.
