Автор
Настя на кухне, нежно прихорашивает еду, а под колёсами любви — другая жизнь. Колеса несут нас далеко от скуки, как и тот разговор, который Ева дала Адаму, открывшись миру чувств. Встреча двух существ на грани счастья и страдания.
И то, с какой готовностью она отозвалась, как взлетели ее руки, обнимая его за шею, как тонкие девичьи пальцы судорожно ухватились за его волосы. Тем вечером он не выпил ни капли спиртного, но это и не нужно было, он был пьян ею. И то, что он смог отпустить ее, было чудом.
Он помнил счастливую улыбку, озарившую ее лицо, когда он отстранился. И то, как она поблекла и исчезла, когда Яра поняла, что продолжения не будет.
В этот раз все было по-другому. Яра быстро перехватила инициативу и целовала так, будто мечтала его съесть.
Грач не возражал. Не возражал он, и когда ладони Яры нырнули ему под футболку, заскользили по коже, исследуя его торс, с нажимом проходясь туда и обратно, изучая. Не возражал, когда она сдернула с него эту футболку и принялась целовать шею и грудь, и он плавился и задыхался под этими поцелуями и терял связь с реальностью.
Но он поймал ее руки, когда она взялась за резинку его штанов, и рвано выдохнул:
— Нет.
— Но почему? — почти заплакала Яра. — Ты все-таки не любишь меня? Не хочешь?
— Я люблю тебя. И я хочу тебя, ты не представляешь как. Но не так. Не сегодня.
Что-то из сказанного ее остудило. Яра нехотя отстранилась, но Грач положил ладони ей на спину и притянул обратно, прижимая к своей груди. Он не мог сейчас остаться без ее тепла. Это было бы слишком.
— Прости, — попросил он. — Прости, пожалуйста. Можешь считать, что мне тоже надо подготовиться.
Яра вильнула бедрами, почувствовала все, что хотела, и хрипло рассмеялась.
— По-моему, ты более чем готов, — буркнула она, спрятав лицо у него на груди.
— Яра…
— Я все поняла.
Она приподняла голову и снова поцеловала его в губы. В этот раз вполне невинно, но от этого простого поцелуя у Грача окончательно снесло крышу. Она целовала его так, потому что теперь имела на это право. И у него теперь тоже было право целовать ее. И обнимать. И считать своей.
Яра тем временем растеклась по нему, и дышала она уже спокойнее, и сквозь тонкий хлопок ее футболки больше не слышался сумасшедший стук ее сердца.
— Я спать хочу, — прошептала она.
