О чём книга «Ярослава и Грач»
Первая любовь юной спортсменки Ярославы к тренеру разбивает ее мечты о счастливой сказке. История о столкновении наивных розовых грез с жестокой реальностью, о взрослении и разочаровании в того, кого так сильно любила.

Автор
Первая любовь юной спортсменки Ярославы к тренеру разбивает ее мечты о счастливой сказке. История о столкновении наивных розовых грез с жестокой реальностью, о взрослении и разочаровании в того, кого так сильно любила.
Раздел Chitat.online для книги «Ярослава и Грач» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Первая любовь юной спортсменки Ярославы к тренеру разбивает ее мечты о счастливой сказке. История о столкновении наивных розовых грез с жестокой реальностью, о взрослении и разочаровании в того, кого так сильно любила.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Алёна Дмитриевна Легкое чтение Фэнтези Любовное фэнтези подборки серии
Первая любовь юной спортсменки Ярославы к тренеру разбивает ее мечты о счастливой сказке. История о столкновении наивных розовых грез с жестокой реальностью, о взрослении и разочаровании в того, кого так сильно любила.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
И цепляется за его руку, прячет лицо у него на груди, мычит что-то ему в ребра, потому что это слишком, слишком много, она и не знала, что так может быть, но все равно шире разводит ноги, потому что хочется еще, и в какой-то момент ее накрывает, и она кончает, прикусывая губу, и это действительно сродни небольшому взрыву.
— Гриша, — шепчет она, едва ворочая пересохшим языком, желая, чтобы он остановился, — я все.
Ее трясет, и ей хорошо и стыдно одновременно. Вот что он теперь о ней подумает?
Григорий оценивает ее состояние и, кажется, оно ему не нравится.
— Яр, ты в порядке? Я что-то сделал не так?
Она не в порядке. И она сама не понимает, почему нет. Ей хочется сжаться в комочек и заплакать, но он обнимает, и сразу становится легче.
— Все хорошо, — шепчет она. — Просто… как ты говорил? Слишком хорошо.
— Точно?
— И немного стыдно…
Последнее губами по коже. То, что волнует. Но он все равно слышит.
— Тебе нечего стыдиться. И уж точно не передо мной.
Она пытается прильнуть поближе, и в бедро упирается его стоящий член. Нет-нет, не сейчас, сейчас она не готова. От пережитого бы отойти. Но все проходит, и ее отпускает, и Яра делает то, на что способна пока только в темноте под одеялом и в его объятиях, то есть именно так, как сейчас и есть: она опускает руку вниз, аккуратно прикасается к его члену и обхватывает. Она не знает, чего ждать, поэтому ничего и не ожидает, но он оказывается большой и твердый. Через ткань пижамных штанов непонятно, какой он на ощупь, но в ней уже поднимается волной интерес, и он гасит даже смущение. Яра пытается переварить полученные сведения, и за всем этим не замечает, как напрягается Григорий.
— Яра… — выдавливает он, и она отдергивает руку.
— Неприятно? Если нельзя, я больше не буду…
— Приятно, просто… ну…
Ему еще тоже не все легко проговорить, и Яра послушно ждет, когда он справится с собой.
— Ты хочешь продолжения? — наконец выдает он.
— Я просто потрогать, — выпаливает Яра и краснеет, прекрасно понимая, как прозвучала эта фраза.
— А, ну ладно тогда, — внезапно легко соглашается Григорий.
— А можно прямо… ну… потрогать? — шепчет Яра.
Хорошо, что создавая свет, боги не избавились от темноты насовсем, а то сейчас стало бы в мире на одну Яру меньше.
— Можно, — разрешает он и целует ее в лоб. — Я тебе уже говорил, делай, что хочешь.
И Яра запускает ладонь под резинку его штанов и боксеров и находит объект своего интереса. Член теплый, гладкая кожа скользит под пальцами, и даже так хорошо чувствуется рельеф вен.
— Ух ты! — не сдержавшись, выдает Яра, и Гриша смеется в ответ, отчего ей кажется, что она сейчас окончательно сгорит от смущения.
Но руку она не убирает, обхватывает ладонью, проводит туда и обратно, и Григорий перестает смеяться, она слышит, как тяжело он сглатывает.