Автор
Настя на кухне, нежно прихорашивает еду, а под колёсами любви — другая жизнь. Колеса несут нас далеко от скуки, как и тот разговор, который Ева дала Адаму, открывшись миру чувств. Встреча двух существ на грани счастья и страдания.
У Григория губы мягкие, и он тоже никуда не торопится, подстраиваясь под ее ритм.
Он выше ее, и приходится тянутся, а происходящее пьянит, и ноги подкашиваются, и она прижимается сильнее в надежде, что он поймет и поддержит.
Но Грач делает лучше. Он подхватывает ее и несет на кровать, и она напрягается, но он шепчет:
— Ничего не будет.
И Яра мгновенно расслабляется, потому что точно знает, что он не обманет.
На кровать они садятся. И Яра мгновенно перебирается к нему на колени и продолжает целовать, и на всем белом свете есть только они одни, и это прекрасно.
Ей хочется изучать и пробовать. Она понятия не имеет, где границы, но надеется, что он спокойно ей скажет, если она сделает что-то не так. Грач не то чтобы не проявляет инициативу, скорее сдерживает себя, позволяя ей вести. Поэтому она так же медленно целует его нижнюю губу, а потом верхнюю, а потом приоткрывает рот и осторожно скользит языком к чужим зубам и… встречается с его языком.
— Не надо так делать? — испуганно спрашивает она, уже уверенная, что перешла черту.
— Делай, что хочешь, — шепчет Григорий в ответ.
И взгляд у него такой… Такой… Будто бы она самое чудесное, самое прекрасное, самое невероятное, что он когда-либо видел. Но ведь так бывает только в книжках, разве нет? Неужели он правда может чувствовать что-то такое по отношению к ней? Это ведь она за ним бегала, а не он за ней…
Грач послушно ждет, когда она вернется к нему, и она возвращается.
И он шумно выдыхает.
— Что? — снова испуганно спрашивает она.
— Н-ничего, — отвечает он. — Просто это малость слишком.
— Слишком что? — не понимает она.
— Слишком хорошо…
— Не надо?
Григорий молчит несколько секунд, словно не сможет сформулировать правильный ответ, а потом наконец выдыхает:
— Я уже сказал, делай, что хочешь.
Что хочешь.
