Автор
Настя на кухне, нежно прихорашивает еду, а под колёсами любви — другая жизнь. Колеса несут нас далеко от скуки, как и тот разговор, который Ева дала Адаму, открывшись миру чувств. Встреча двух существ на грани счастья и страдания.
Он выглядит расслабленным и довольным одновременно, каким бывает очень-очень редко.
— Все нормально, так бывает, — он вытирает слезы с ее щек большим пальцем. — Хочешь шоколадку?
Шоколадку? Он серьезно?
— Хочу, — осторожно соглашается она, — но сначала воды.
И Гриша приносит ей стакан воды, а потом как по волшебству достает из тумбочки плитку, вскрывает, отламывает кусочек и кладет ей в рот. Даже двигаться не нужно… Долька приторно-сладкая, тает на языке. Вообще Яра предпочла бы не молочный шоколад, а горький, но для такого случая это именно то, что надо.
Впрочем, не всего лишь. А именно с ним.
Она рассасывает дольку и проглатывает, и Гриша протягивает ей еще. Яра чувствует себя птенцом, которого кормит заботливый родитель.
— Как это тут оказалось? — спрашивает она, глотая третий кусочек.
Григорий вдруг краснеет.
— Ну, я готовился, — отводит глаза он.
Вот это да. Так правда бывает, или ее сбила машина, и она сейчас в коме, вот мозг и сочиняет для нее истории поприятнее?
— Ты в курсе, что ты самый лучший?
Самый надежный. Самый-самый. Ее.
Гриша смущенно улыбается в ответ и тоже кладет себе в рот кусок, смакует.
— Просто хотел, чтобы все у тебя в первый раз было как можно лучше. Как правильнее.
— У тебя получилось, — отвечает Яра и пристраивается ему под бок. — А у тебя как было?
Григорий смеется, но смех этот какой-то горький.
— В общежитии, быстро и сумбурно, с дверью, подпертой стулом. Не то чтобы я ее сильно хотел, но ситуация располагала, она явно этого ждала, а мне стало стыдно отказать. Больше мы не пересекались. Яра, ты точно в порядке?
— Лучше всех, — она трется носом о его ребро.
Его кожа пахнет потом. Приятный запах. Яра касается языком. На вкус терпко и солоно.
— Ты была великолепна.
Что? Она снова поднимает на него взгляд. Черные глаза смотрят с нежностью.
— Я же ничего не делала, — шепчет она.
— Неправда, — качает головой Грач. — Ты мне доверилась, открылась, не зажималась. Это многого стоит.
Яра покусывает язык. У нее сто сомнений по этому поводу, и одно из них тянет руку выше всех.
— А тебе хоть немного было хорошо?
— Вообще нет, — усмехается он. — Поэтому я и кончил.
Нет, ну это невыносимо!
— Гриша! Давай без шуток! Я очень переживала, что тебе со мной не будет хорошо.
