Автор
Настя на кухне, нежно прихорашивает еду, а под колёсами любви — другая жизнь. Колеса несут нас далеко от скуки, как и тот разговор, который Ева дала Адаму, открывшись миру чувств. Встреча двух существ на грани счастья и страдания.
Настя помялась перед дверью, собираясь с духом, и постучалась.
— Я не хочу разговаривать, — отозвалась Яра.
— Это я, — осторожно позвала Настя.
— Мама? Входи, — разрешили из-за двери.
В комнате было темно. Дочь нашлась за столом, выхваченным из общего мрака кругом света от настольной лампы. Она раскачивалась на задних ножках стула, уперевшись одной ногой в столешницу, и рисовала что-то отрывистыми движениями карандашом в скетчбуке. Настя подошла ближе, и Яра закрыла блокнот.
— Я тебе поесть принесла, — вздохнула Настя.
Она поставила тарелку с пельменями на стол, но Яра даже головы не подняла.
Настя села на кровать, провела рукой по пледу, который сама же когда-то и связала, оглядела комнату. Та все еще хранила в себе следы ее маленькой девочки: любимая мягкая игрушка Яры в виде плюшевого сокола, кукла, подаренная ей Финистом на шесть лет, прикрепленная к ручке шкафа связка фенечек, которые та без устали плела, когда ей было десять. Полка с книгами: тут все еще стояли несколько из тех, что Настя читала дочери, когда та была крошкой.
Понимал ли Финист, о чем просит, когда просил у нее дочь?
Вряд ли.
— Твой отец очень любит тебя, — снова вздохнула Настя.
— Я себя ненавижу за это, — пылко прошептала Яра. — Зачем я это сказала?! Мне вдруг так захотелось, чтобы папа накричал на него, чтобы он защитил меня… А теперь я так жалею…
Она заплакала, Настя протянула к ней руки, и Яра с готовностью бросилась к ней, спряталась у нее в объятиях. Она была такой маленькой, такой хрупкой, и Насте отчаянно хотелось спрятать ее, защитить от этого мира.
— Поплачь, поплачь.
