Автор
Настя на кухне, нежно прихорашивает еду, а под колёсами любви — другая жизнь. Колеса несут нас далеко от скуки, как и тот разговор, который Ева дала Адаму, открывшись миру чувств. Встреча двух существ на грани счастья и страдания.
А тот скользит по рабочему столу, стопке скетчбуков, рисункам и зарисовкам, наклеенным на стену и разбавленным фотографиями: она с родителями, она с братьями, она с подругой, она на выпускном… И на одной, немного смазанной, она с Грачом. Ее восемнадцатый день рождения. Она очень просила не обижать именинницу и сфотографироваться с ней. Он согласился только на один дубль. Тот вышел не слишком удачным, но это было лучше, чем совсем ничего.
Кажется, Грач тоже замечает это фото, но никак не комментирует. Зато усмехается при виде крыльев феечки, подвешенных к шторе.
— Что за группа на плакате? — спрашивает он.
— Ты их не знаешь, — бурчит Яра. — Это авангардный метал, тебе не понравится.
— А вдруг?
Яра испытующе смотрит на него какое-то время, пытаясь понять: он издевается или серьезно? Это такая подготовка перед казнью или ее неожиданно помиловали? А потом плюет на все, находит на сотовом нужную песню и протягивает ему наушник.
— Возможно, что-то в этом есть… — тянет Григорий, но потом его лицо приобретает чудесное потрясенное выражение.
Яра дергает проводок на себя, и наушник вылетает из его уха. Она останавливает песню. И отворачивается к стенке, подтягивает колени к груди, зарывается носом в шерстяной плед и глубоко вдыхает знакомый запах. Пахнет детством. Хороший запах. Прячет в себе. Успокаивает.
— Прости, Яр, — уверенно говорит Грач. — Я был не прав.
Глаза распахиваются сами собой.
— А знаешь, Юля сказала, что от кого-кого, но от меня она такого не ожидала. И что-то там про тихий омут с особо жирными чертями. Но если честно, услышать такое про себя было даже приятно, — и он смеется.
Смеется, черт побери! Боги, что она должна сделать, чтобы он на нее все-таки наорал?! А ведь однажды она сделает, она в этом не сомневается… И от этого еще страшнее.
Яра снова разворачивается к нему лицом."
"— Это ты прости, — шепчет она, не глядя на него.
— Бывает, — кивает Григорий. — Только больше так не делай, а то мало ли с кем я разговариваю. Но мы оба хороши. Я чего-то смутился, когда надо было сказать…
И Яра не сдерживается и тянется обниматься. И как же приятно это делать, особенно когда он обнимает в ответ.
