Ящик с проклятием — это напряженное приключение в ущербленном лесу, где каждый дерево и камень несет тайны прошлого. В сердце этого места стучит древнее проклятие, которое начинает разрушать людей вокруг. История оставляет тебя на грани между реальностью и предчувствием страшного будущего, как в рассказах Стивена Кинга....
Звуки леса изменились, как будто их приглушили тканью.
Он снова потянулся к своей кружке и замер, увидев, что рука дрожит в воздухе.
– Чёрт побери, – повторил егерь, сжимая кулак.
Он полез под раковину, чтобы ухватить собаку за ошейник.
Выключив радио, Том открыл дверь и подтолкнул Ланди к листьям, а сам встал в дверном проёме и осмотрел лес. Тусклая лампа в его маленьком окошке отбрасывала на землю водянистое пятно. Лес замер, освещённый неверной тенью угасающего дня.
Лампа погасла.
Роксбург резко повернулся, будто его ужалили.
– Чёртова электрика, – пробормотал он.
Ланди сделала несколько шагов – затем застыла, прижалась к земле; её шерсть встала дыбом, и она оглянулась на дом. Низкое рычание вырвалось из её живота.
– Не будь дурочкой. Ну же… – начал Роксбург и осёкся. В лесу голос звучал тише, как если бы егерь говорил из запертого шкафа. – Давай уже, – повторил он сквозь зубы.
Ланди помочилась прямо где стояла. Журчание воды было единственным звуком на многие мили вокруг.
– Чёрт побери, – выплюнул он, бросил какао на землю и потянулся за дверь за лопатой.
Ланди захныкала.
– Когда я говорю поторапливаться… – снова завёл Роксбург, беря её свободной рукой и прижимаясь губами к дрожащей голове. Тело собачки буквально одеревенело, её шерсть стала жёсткой.
Вне хижины, даже стоя на земле, по которой ступал тысячу раз, старый егерь чувствовал себя неуверенно, как моряк, угодивший за борт.
Что-то двигалось в доме.
Том пытался совладать со страхом, пытался заставить себя идти вперёд – но не смог.
– Эй? – позвал он в темноте.
В чёрной яме его маленькой хижины само по себе включилось радио.
У Роксбурга мурашки побежали по коже. Он стоял совершенно неподвижно, а музыкальная заставка прогноза для судоходства струилась в мир, хриплая, как старая граммофонная пластинка.
Ланди задрожала.
– Давай, милая, давай… – выдавил он, заставляя себя подняться по ступенькам дома и взвешивая лопату в руке.
Бросив Ланди на её подстилку и подняв оружие, егерь почувствовал вихрь энергии, который исходит от нарушенной тишины, – когда кто-то только что прошёл по комнате.
«Предупреждаем о штормах в Викинге, Сороковых, Кромарти и Тайне»[7], – произнесло радио тонким голосом, как будто работало где-то за много миль отсюда.
Роксбург почувствовал вкус крови и понял, что закусил губу.
