Ящик с проклятием — это напряженное приключение в ущербленном лесу, где каждый дерево и камень несет тайны прошлого. В сердце этого места стучит древнее проклятие, которое начинает разрушать людей вокруг. История оставляет тебя на грани между реальностью и предчувствием страшного будущего, как в рассказах Стивена Кинга....
Проехала машина, разрезая светом фар темноту комнаты.
Отголосок старого позабытого страха разлился по венам, и Сеп резко сел в кровати. Он будто вернулся в детство; так же вглядывался в черноту, так же мысленно ощупывал углы дома, словно пробуя зуб языком. Где-то на грани тишины пульсировал звук, похожий на биение его собственного сердца.
Он тут не один.
Что-то притаилось по ту сторону окна, хладнокровно и терпеливо наблюдало за Сепом – так, как ящерица выслеживает муху.
По занавескам скользнула тень.
– Это не может быть шкатулка, – вслух заявил Сеп, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле, затем встал и резко отдёрнул шторы.
На него уставилось три пары чёрных блестящих глаз.
Сеп рассмотрел ворон. Ужасные клювы касались стекла, крылья топорщились, лунный свет отливал на перьях чёрным, синим и пурпурным, а когда вороны встретили взгляд Сепа, его словно окатило ледяной волной. Он стиснул зубы, щёлкнул задвижкой и с силой распахнул окно. Птицы беззвучно взлетели в ночь.
15. Кости
Едва войдя в загон, Роксбург понял: что-то неладно. И не потому, что исчезли олени. Исчезло вообще всё живое."
"Тому, кто десятилетиями дружит с лесом, скрип и треск шевелящейся кожи мира знаком не хуже собственного голоса. Но сегодня вокруг царила тишина: безжизненная земля, застывшие деревья, пустой холодный воздух без единого звука птичьих песен. Так что егерь сидел неподвижно, пока не наступила ночь, смотрел, как солнце покидает небо, – и ждал.
Вдруг его глаза вспыхнули в темноте. Что-то появилось на поляне. Ощущение было, как будто он попал в луч фонарика. Егерь сплюнул из щелей в зубах густую слюну с табаком и ощутил вкус собственного страха.
В молодости Роксбургу довелось сражаться на войне, смысла которой он не понимал. Как разведчику ему приходилось ползать сквозь насекомых и пауков по малайским джунглям, пока вода с листьев капала на шлем, следить в треснувший бинокль, как по-кошачьи беззвучно подкрадывается Армия освобождения.
Снайпер игрался с ним весь день напролёт – то расщепит кору прямо над головой, то поднимет фонтанчик пыли под ногами. Роксбург казался себе муравьём под лупой; он едва не варился заживо, потрескавшиеся губы жгло.
