Ящик с проклятием — это напряженное приключение в ущербленном лесу, где каждый дерево и камень несет тайны прошлого. В сердце этого места стучит древнее проклятие, которое начинает разрушать людей вокруг. История оставляет тебя на грани между реальностью и предчувствием страшного будущего, как в рассказах Стивена Кинга....
– Боже, ребята, вы бы наделали таких умных детишек, – протянул Аркл.
– Итак? – прошипела Лэмб. – Что делать-то будем? Не цитируй заумную ерунду – скажи, как нам быть?
Мысли Сепа забегали. Правила пришли к нему внезапно, без приглашения. Не было инструкции, что делать в случае беды.
– Исправим всё, что пошло не так, – сказал он. – То есть, если правила были нарушены, мы постараемся им следовать. Раз нельзя идти туда поодиночке и после наступления темноты – пойдём вместе, при дневном свете.
– А потом? – спросил Мак.
– Убедимся, что жертвы там, где мы их оставили, – в ларце.
– А что, если нет? – спросила Хэдли. – В смысле, твой плюшевый мишка явно уже не там.
Сеп задумался.
– Тогда принесём новые жертвы. Отменить нарушенные правила – моя единственная версия, – признался Сеп. – Есть ли смысл?
– Думаю, да, – сказал Мак.
– Ладно, хорошо, – отозвалась Лэмб. – Тогда встречаемся у деревьев позади хоккейной площадки. Затем идём к ящику. Приносите новые жертвы, на случай если старые пропали.
– Стой, мы что, школу прогуляем? – спохватился Сеп.
Лэмб фыркнула.
– А ты взвесь приоритеты, придурок, – будешь сидеть и убивать время на английском или попытаешься не дать своему медведю тебя убить?
Сеп выдержал её взгляд.
– Пожалуй, разберусь с медведем.
– Увидимся завтра, – подытожила Лэмб, натянула на голову капюшон и зашагала в темноту."
"– И я с тобой завтра увижусь, – подхватил Аркл. – Ой, ну разве не здорово? Мы снова банда! Сможем ходить в походы, устраивать пикники и…
– Заткнись! – крикнула Лэмб из-за изгороди.
– Спокойной ночи, Сеп, – прошептала Хэдли и ускользнула. Мак следовал за ней по пятам.
Сеп стоял под дождём и смотрел, как они уходят; их фигуры таяли в бледном пятне кухонного света, шум шагов быстро покинул пределы досягаемости его ушей.
– Спокойной ночи, – сказал Сеп.
Он снова остался один, в тишине синего сада. Ночь лизнула кожу холодным языком.
А может, друзья и вовсе не приходили? Может, всё это – их слова, озарённые луной лица – ему только привиделось? Сеп посмотрел вниз.
Четыре пары следов отпечатались в грязи, носками в его сторону, – а пространство между ними размером и формой напоминало ящик для жертвоприношений.
Сеп вернулся домой, прошёл мимо комнаты мамы, слушая её похрапывание, и, прежде чем залезть в свою кровать, взял с собой плеер. Долгое время просто лежал в темноте, стискивал ноющий зуб и наблюдал, как на шторах пляшут тени.
-1.
