Автор
Лев Гуров оглядывал ипподром со своей беседки — взгляд полон любопытства к этим игрушкам наездников и их неуклюжих лошадок. Разнообразие размеров создает забавную атмосферу, где мощные жеребята рядом с мелкими черепахами в колесиках.
Следователь написал бумагу в дирекцию ипподрома. Кунина, безусловно, ждут неприятности. После этого следователь сказал что-то вроде: убирайся с глаз моих долой. Кунин начал благодарить, следователь прервал его, заявив, что никакой его заслуги в освобождении Кунина нет, он должен целиком и полностью благодарить науку. Именно она установила, что группа крови на рукаве пиджака не совпадает с группой крови ни Логинова, ни самого Кунина. Главное же, отпечатки пальцев Кунина не совпадают с отпечатками пальцев убийцы, которые тот оставил на двери денника.
Все это, захлебываясь от восторга, и рассказал Кунин Крошину.
— Какие отпечатки? — не удержался от вопроса Крошин.
— Пальцевые, — Кунин поднес к глазам свою пятерню. — Он мне фотографию показал: два пальца и ладонь. Та сволочь, что Логинова порешил, кровавой рукой оперся о дверь. Криминалисты, — Кунин с гордостью произнес красивое слово, — сфотографировали. А моя ладонь не подошла. — Он уже слегка захмелел и мужественно отодвинул стакан. — Счастье-то какое, понял?
Крошин понял.
Николай сидел рядом, довольно улыбался, что-то рассказывал, шлепал толстыми губами. Крошин разлил коньяк, заметив протестующий жест Николая, сказал:
— Правильно, по последней, за твое счастливое освобождение.
Они выпили, Кунин не мог молчать.
— Меня уж совсем упекли, — он провел ладонью по стриженой голове. — И вдруг такое? Нет, вы понимаете. Сан Саныч, счастье-то какое?
— Долго допрашивали? — Крошин отстранил руку конюха и разлил остатки коньяка.
— Последнюю, — оправдываясь, Кунин выпил. — Допрашивали? Ужас! Бумаги исписал толстяк, страшное дело.
— После чего же тебя освободили? После каких допросов? — спросил Крошин.
— После допросов меня в тюрьму отвезли, — Кунин почему-то рассмеялся. — Забыл Анке позвонить, забыл.
— Нужен ты Анке, — Крошин презрительно рассмеялся. — Она с твоим лучшим другом путается.
— С кем? — Николай положил трубку.
— С писателем, с милиционером, кто он там на самом деле?
— Лев Иванович? Загнул ты, — Кунин впервые сказал Крошину «ты». — У Льва с нашей Ниной любовь. Загнул, точно загнул, — он вновь снял трубку.
Пришла Наташа, увидев конюха, охнула, начала расспрашивать, но Кунин отмахнулся.
