Автор
Лев Гуров оглядывал ипподром со своей беседки — взгляд полон любопытства к этим игрушкам наездников и их неуклюжих лошадок. Разнообразие размеров создает забавную атмосферу, где мощные жеребята рядом с мелкими черепахами в колесиках.
Вчера утром родители Наташи пытались устроить сцену, но Крошин быстро вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь. Вернувшись вечером, он обнаружил ключ в условленном месте. Наташи не было, записки тоже. Девушка не взяла с собой ничего из его подарков. Квартира была вычищена и вымыта до блеска, пол натерт, постельное белье выстирано и отутюжено. Ощущение такое, будто здесь никто никогда не жил, чисто и прохладно, как в склепе. Не вовремя, только и подумал Крошин. Бабы — дуры, всегда все делают не вовремя. Милиция ее в покое оставила.
— Бросьте, — сказала она, — к моему поступлению в университет вы не имели ни малейшего отношения. Вы это знаете не хуже меня."
"Обескураженный, Крошин положил трубку.
Докопался Птицын, только Крошин об этом не знал. Он еще не почувствовал руку уголовного розыска. Крошин позвонил Леве, но не застал его ни дома, ни на работе.
Наконец наступила среда. Он запер машину, взглянул на вздыбившихся бронзовых коней. Эти на месте, не убежали. Он распахнул дверь. Незнакомый контролер, недоуменно отстранив протянутые деньги, указал на кассу.
— Ребят забрали. Вчера.
— За какие дела?
— Не знаю. Тебя спрашивали сегодня.
— Кто? — удивился Крошин.
— Крошин? Александр Александрович?
Он повернулся.
Молоденький сержант милиции вежливо улыбнулся и козырнул:
— Вас просят зайти в дирекцию ипподрома.
— Скажите, что я обязательно зайду, — ответил Крошин.
— Простите, просят сейчас, — сержант вновь козырнул, улыбнулся еще шире.
От директора Крошин вылетел пулей. Разговор был предельно короток. Чтобы ноги вашей здесь не было, сказал директор. Крошин возразил, мол, ходит он не к директору домой. Здесь государственное предприятие, а не частная лавочка.
