Автор
Лев Гуров оглядывал ипподром со своей беседки — взгляд полон любопытства к этим игрушкам наездников и их неуклюжих лошадок. Разнообразие размеров создает забавную атмосферу, где мощные жеребята рядом с мелкими черепахами в колесиках.
— Друга убили, вы уж извините меня, Михаил Яковлевич, а вы убийцу покрываете. Или жалко ее?
— Кого? — Рогозин досадливо сморщился. — Кого ее-то?
— Григорьеву. Вы же сами говорили.
— Дурак ты. Двухлеток, — Рогозин резко поднялся, распахнул дверь ногой, послышался глухой удар. За дверью кто-то стоял.
Лева выскочил в коридор и столкнулся с Колей, который, широко улыбаясь, потирал лоб. Рогозин уже находился у выхода, в светлом проеме ворот виднелся силуэт лошади. Смешно взвизгнув, Коля опрометью бросился на улицу, успел вовремя принять у подъехавшей Григорьевой лошадь.
Поздоровавшись, Лева сел на предложенный стул.
Тот факт, что в ложе имелся свободный стул, объяснялся просто — Александр Александрович Крошин состоял в элите завсегдатаев. Он принадлежал к новой волне «корифеев», обладал хорошим зрением, поэтому не пользовался биноклем и не щелкал секундомером.
Встретили сегодня Леву как старого знакомого. Девушки, Лева с трудом усвоил, что черненькая — Анна, а светленькая — Наташа, подшутили над его вспыльчивостью. Получилось это у них очень мило, Лева даже не покраснел.
