Автор
Лев Гуров оглядывал ипподром со своей беседки — взгляд полон любопытства к этим игрушкам наездников и их неуклюжих лошадок. Разнообразие размеров создает забавную атмосферу, где мощные жеребята рядом с мелкими черепахами в колесиках.
Лошадь гуманна, люди устали от машин, от железа, они ищут природу…
— Простите, Нина, я был как-то на ипподроме, — вновь перебил генерал. Мама взглянула на Леву, кивнула в сторону мужа и недвусмысленно постучала себя по голове. — Я видел, чего именно там ищут люди.
— А вы в лечебнице для алкоголиков не были? — спросила Нина. — Может, нам теперь все виноградники в стране вырубить?
Клава бросилась заваривать свежий чай, мама сказала, что больше не разрешит отцу сказать ни слова, и начала расспрашивать Нину о характере и психике лошадей, отец слушал женщин, пытался тоже высказаться, но они его строго одергивали, и генерал замолкал.
Когда Лева собрался провожать Нину, отец отозвал его в сторону, сунул ключи от машины и сухо, в приказном тоне, сказал:
— Доставить домой и доложить.
— Доложить, — повторил Лева.
Они спустились во двор, Лева открыл машину и зачем-то сообщил:
— Машина отцовская, я на ней никогда не езжу.
Нина сидела рядом притихшая, взяла Леву под руку, прижалась к плечу, тяжело вздохнула и спросила:
— Ну, как я? — Сама же ответила: — Ничего, все-таки мастер. По тяжелой дорожке, в незнакомой компании, пришла голова в голову.
— Ты оставила всех за столбом, — ответил Лева.
— Врунишка, — Нина снова вздохнула. — Ты счастливый, я не люблю тебя за это, — она продолжала прижиматься к его плечу. Лева с трудом включил скорость и осторожно выехал на улицу.
Глава девятая
На следующий день Лева работал на конюшне, как обычно. Все уже привыкли к нему, забыли, что он «писатель». Молодые наездники покрикивали, когда он ошибался или опаздывал. Конюх Николай сегодня задерживался дольше обычного.
