Автор
Лев Гуров оглядывал ипподром со своей беседки — взгляд полон любопытства к этим игрушкам наездников и их неуклюжих лошадок. Разнообразие размеров создает забавную атмосферу, где мощные жеребята рядом с мелкими черепахами в колесиках.
— И ты сука! — выпалила Аня.
— Анна! — Наташа встала между Левой и девушкой, словно разнимая дерущихся. Лева взял ее за локти и отодвинул.
— Здесь прокуратура, — сказал он, удивляясь собственному спокойствию.
— Испугал!
— Я только напоминаю, Аня, — сказал Лева, пожимая плечами. — Стыдно и нехорошо.
Девушка хотела ответить, дерзко взглянула на Леву, лишь вздохнула, вдруг как-то съежилась, забилась в угол дивана.
Лева кивнул Наташе и вошел в кабинет. Присутствие здесь Крошина уже не удивило инспектора.
— Здравствуйте, начальник, — пророкотал следователь и сделал вид, будто собирается вылезти из-за стола. — Здравствуйте, — повторил он и протянул свою огромную руку.
— Добрый день, Николай Тимофеевич, — сказал Лева, отвечая на могучее рукопожатие.
Крошин, поднявшись при входе Гурова, стоял и, сдержанно улыбаясь, смотрел на следователя и инспектора, словно говорил: «Понимаю, работа у вас тяжелая, почему бы и не пошутить, ничего, ничего, я подожду».
— Сядьте, Александр Александрович, — следователь махнул на Крошина рукой, — и ты, дружок, садись.
В спокойной улыбке Крошина появилось удовлетворение.
Лева пришел в момент церемоний подписания протокола допроса. Крошин внимательно, но без придирок перечитал записанное следователем, поставил подпись под страницей, в конце четким почерком быстро написал: «Записано с моих слов верно, мной прочитано, добавлений не имею».
— Спасибо, Александр Александрович, — следователь взял протокол, — у меня к вам просьба.
— Пожалуйста, — Крошин чуть заметно склонил голову.
— Желательно нашу беседу сохранить, так сказать…
— Конечно, — Крошин пожал плечами. — Я не болтлив.
— Бывает, знаете ли, так, ради красного словца. С девочками также проведите разъяснительную беседу. — Следователь кивнул на дверь. — «Писатель» Шатров собрал еще не весь материал. Вы меня понимаете?
Крошин кивнул.
— Безусловно. Не подумайте, что я торгуюсь, Николай Тимофеевич. Об убийстве и нашем приятеле, — он поклонился Гурову, — я никому не скажу ни слова. Девочки тоже, я гарантирую. Однако, если у вас есть возможность и служебный долг вам позволяет, не сообщайте о случившемся мне на работу.
Лева следил за беседой, стараясь не выдать свою растерянность и неосведомленность, прилагал максимум усилий, чтобы сохранить умный вид.
