Автор
Лев Гуров оглядывал ипподром со своей беседки — взгляд полон любопытства к этим игрушкам наездников и их неуклюжих лошадок. Разнообразие размеров создает забавную атмосферу, где мощные жеребята рядом с мелкими черепахами в колесиках.
— Минуточку, — остановил его следователь, помялся и сказал: — Ты, дружок, все-таки как-то объясни Косте историю с удостоверением. От него скрывать нельзя, мне же фискальничать тоже не с руки. Так уж ты сделай старику одолжение, сам со своим начальством разберись. Договорились? Ну, спасибо.
Лева забежал домой перекусить и позвонить Турилину. Полковник сердито сказал, что, хотя следствие ведет прокуратура, работает старший лейтенант Гуров в уголовном розыске, и приказал явиться немедленно.
Константин Константинович выслушал доклад, переключил телефоны на секретаря, попросил соединять только с генералом и несколько минут молчал.
— Я виноват перед вами, Лева, — сказал наконец Турилин. — Но если вы, коллега, не пересмотрите свою манеру работать, мы серьезно поссоримся и я вас накажу. Да, я был не прав, когда не поверил вашей версии о телефонном звонке, проверке и прочим рассуждениям. Вы обязаны доказывать свои выводы здесь, в кабинете, а не ставить эксперименты.
Лева встал, Турилин хотел было предложить ему стакан воды, но только откашлялся, тоже встал и вышел из-за стола.
— Как отец поживает? — спросил он, прошелся по кабинету, остановился у окна, повернувшись к Леве спиной.
— Спасибо, — ответил Лева, — и мама здорова. Мои знаменитые родители чувствуют себя отлично.
— Зря петушитесь, — продолжая смотреть в окно, сказал Турилин, — ваша мама лет пять назад нам очень помогла. Попросите рассказать, удовольствие получите. Садитесь, Лева. — Турилин вернулся на свое место и спросил: — Как дальше жить будем?
— Я сам найду Кунина, — ответил Лева, — не улыбайтесь, пожалуйста, выслушайте меня.
"— Какие сейчас улыбки? — искренне возмутился полковник. — Говорите, коллега, я весь внимание.
Лева изложил свой план. Турилин обдумал его и сказал:
— Предъявите ваше личное оружие.
Лева провел ладонями по пиджаку, словно не знал, здесь пистолет или нет, и развел руками. В отличие от Левы полковник, когда сердился или волновался, бледнел.
