В дымных закутах барной полосы, окунувшись в яркую атмосферу ночных клубов, вы утонете в потоке плотного шепота и тихих шелестов на мажорных людях. Каждый из них пресмыкается перед вами, словно черти перед сатаной - продажные шкуры, готовые пожертвовать своими искренними чувствами за мимолетную лесть. И вот, на фоне этих фальшивых похвал, выслышите эхо чарующего голоса - "Явор"....
— Явор, я взрослая девочка и знала, на что иду, когда оставила ребенка. Я родила его для себя. Тебе не о чем переживать, обременен ты не будешь. Если появится желание поучаствовать в жизни сына, тебе никто не станет мешать в этом. — Ее тонкие пальцы скользят по моей руке. — Когда обустроюсь, дам тебе свои координаты...
— Я не отказываюсь от участия в жизни сына, — твердо заявляю, сам не понимая, откуда у меня такая уверенность.
Сын. Раз за разом мысленно повторяю это слово, которое мой травмированный мозг еще не осознал до конца.
Кейси удивленно смотрит на меня.
— Ты сейчас серьезно?
— Вчера я поменял ему подгузник, как думаешь, я шучу?
На ее поникшем лице разгорается улыбка, а синие глаза вспыхивают ярким пламенем и, не сдержавшись, она заливается мягким смехом. Но практически сразу же замолкает, болезненно прикрывая глаза и судорожно сглатывая. После операции прошло слишком мало времени, и ее тело еще чутко реагирует на раздражители, но я не хочу проявлять к ней жалость.
— Рад, что тебя это так веселит, а вот меня не очень.
— Ты полон сюрпризов, малыш, — лукаво протягивает Кейси.
— Как и вы, мисс Холл.
Сжимаю ее руку и встаю с постели.
— Поправляйся, Кейси. И спасибо.
***
Последующие две недели тянулись мучительно медленно, и я сполна ощутил все прелести отцовства. По крайней мере, бессонные ночи малыш мне обеспечил сполна. После них сил на учебу у меня практически не оставалось.
Однако был и плюс от внезапно навалившейся загруженности. Хоть что-то меня отвлекало от мыслей о Бриде, которая за все это время ни разу так и не позвонила, зато я выучил все голоса занудного автоответчика, на котором не раз срывал злость от гребаного игнора вредной девчонки. И чем больше я хотел услышать ее голос, тем глубже большеглазая бесовка проникала в мою душу.
