Имя «Клавдий» было шиком, но взволнованный писк новорожденного Клавика раздавался на фоне громкого хлопка обновленного подгузника. Такой контраст вызывал странное ощущение между пафосностью и прозаичностью жизни, которое тут же затягивало в глубины загадочной истории атмосферы "Яжмать"....
— Хочешь сказать, у многих куртизанок есть дети?
— Очень у многих, — напряженно проговорила Эмма, с силой сжимая пальцами свою горячую чашку. — И Астрид даже не была первой жертвой этих выродков, после которой где-то остались сироты.
— Чтоб они сдохли, — отчеканила я, понимая, что крупно дрожу.
— К сожалению, они вряд ли так просто выполнят нашу просьбу, — горько выдохнула куртизанка. — Я опять все эти дни обивала какие только возможно пороги, только вот все без толку. Просто игнорирование, закрытые двери, в лучшем случае — заверения обязательно все решить, сквозь которые без малейших усилий читается: «Просто убирайся и не путайся под ногами, я все равно даже пальцем не пошевелю».
— Тем вечером, когда это случилось… — протянула я, смачивая пересохшее горло обжигающим глотком. — Аркадий тогда был сам не свой. Ему в самом деле не безразлично все это…"
"— Но ты ведь понимаешь почему он, при всем этом «небезразличии», сдержался и просто вернулся домой, сжимая кулаки? — нахмурила брови Эмма.
— Да, помню, — отстраненно кивнула я.
Только вот сама не была уверена, что сумею придерживаться этих слов.
Вернувшись домой, я забрала у Дины Клавика, покормив которого, засела с подругой на кухне с единственной, но очень важной целью: выслушать ее рассказ о том, как она провела все это время у свекрови.
