Имя «Клавдий» было шиком, но взволнованный писк новорожденного Клавика раздавался на фоне громкого хлопка обновленного подгузника. Такой контраст вызывал странное ощущение между пафосностью и прозаичностью жизни, которое тут же затягивало в глубины загадочной истории атмосферы "Яжмать"....
В какой-то момент я вообще просто взяла и осознала, что стою рядом с ним в храме во время нашей коронации, черт побери!
Дурдом на выезде продолжался несколько дней. И я, сидя в своих новеньких покоях вместе с Клавиком, даже начала было думать, что это вообще никогда не кончится…
Но тут двери моей гостиной открылись и вошел Арк. Уставший, замотанный, при этом в изящном белом камзоле и с тонким венцом на голове. Который он, устало сняв, положил на тумбочку, прежде чем подойти ко мне.
— Что ж, вроде как с основным я разобрался, дальше должно быть попроще, — вздохнул он, садясь рядом на софе.
— Да, в соседней комнате, — кивнула я, ощущая неловкость от всего происходящего.
Теперь, когда аномальные всплески силы малыша угомонились, он более не поднимал разномастных зомби направо и налево. И похоже, дар не будет беспокоить ни его, ни нас следующие несколько лет, пока сынишка не подрастет и не сможет начать контролировать его.
— Хорошо. Думаю, нам наконец пора поговорить, — напряженно выдохнул некромант.
— Наверное, пора, — прошептала я, нервно сжав юбку голубого шелкового платья, которое казалось таким непривычным после месяцев в простенькой домашней одежде.
— Как я понимаю, то, что говорил лорд Кобальт… о том, что ты в действительности — пришелица из другого мира, которая поменялась телами с моей женой… это правда?
— Да, правда, — дрожа, ответила я.
— И как давно?
— С той самой ночи, как ее отравили… вернее, как она сама выпила яд.
— Секундочку, — выдохнул мужчина, неожиданно взбодрившись. — То есть, еще тогда? До того, как родился Клавдий, я впал в немилость, и мы переехали в нашу двушку?
— Ну как бы да…
— Слава богам, — вздохнул Арк с нескрываемым облегчением… А в следующий миг, словно сорвавшись с цепи, крепко обнял меня, отчаянно прижимая к себе. — Когда он сказал это тогда, на вершине башни… Я подумал, что навсегда потерял тебя. Что тебя больше нет и никогда не будет со мной.
Я же ничего не говорила. Просто отвечала на него — жарко, нежно, отдавая ему свое существо с каждым ударом сердца.
— Получается, все хорошо? — наконец решилась несмело проговорить я, положив голову ему на грудь. Такую теплую, родную.
