Имя «Клавдий» было шиком, но взволнованный писк новорожденного Клавика раздавался на фоне громкого хлопка обновленного подгузника. Такой контраст вызывал странное ощущение между пафосностью и прозаичностью жизни, которое тут же затягивало в глубины загадочной истории атмосферы "Яжмать"....
Где девушка с длинными светлыми волосами сидела на постели, склонившись над молодым темноволосым мужчиной.
Поэма рассказывала о златовласой принцессе Изольде, которая была безумно влюблена в молодого короля, за которого ее выдали после завершения войны между двумя государствами. Потому плюнув на царящие нормы приличия, сама пришла в покои мужа и соблазнила его. Причем у поэмы было множество подтекстов — в частности изъяснений Изольды. Которые имели определенный оттенок, когда поэму читал взрослый человек, и если расшифровать правильно, придавали произведению особо пикантный характер.
То есть да, фактически этот гобелен и должен был стать тем намеком, который я собиралась дать мужу! Оставалось только надеяться, что вернувшись домой, Арк увидит его на стене и поймет намек столь жирный, что будь он чьей-то задницей — точно ни в одни джинсы бы не влез.
Решив не рисковать, экспериментируя с внимательностью некроманта, я повесила гобелен сразу в прихожей, напротив входной двери — так, чтобы только-только зайдя в квартиру, Аркадий точно и совершенно наверняка увидел его.
Продлился отдых, правда, недолго — перед приходом почтальона я немного увлеклась готовкой, решив забацать еще и пирог. Потому к тому времени, как в квартиру, толкая коляску, вошел Аркадий, я успела подремать чуть больше получаса. Что самое обидное — из-за того, что спала, я так и не смогла посмотреть на лицо мужа в тот момент, когда он увидел висящий в прихожей гобелен.
— Извини, что разбудил, — вздохнул Арк, заметив, что я привстала с дивана.
— Ничего, — покачала головой я. — Если проголодался, то можешь пойти покушать, я займусь Клавиком.
— Спасибо, — ответил мужчина, передавая мне сынулю, радостно заулыбавшегося, когда мама взяла его на ручки.
Быстренько переодев Клавика и сменив подгузник, я обустроилась с ним в кресле, которое облюбовала для кормления, и безнадежно залипла, наблюдая за тем, как нагулявший аппетит малютка сосет жирненькое молочко.
