Имя «Клавдий» было шиком, но взволнованный писк новорожденного Клавика раздавался на фоне громкого хлопка обновленного подгузника. Такой контраст вызывал странное ощущение между пафосностью и прозаичностью жизни, которое тут же затягивало в глубины загадочной истории атмосферы "Яжмать"....
А нависший надо мной Арк, прижимаясь ко мне бедрами, медлил лишь три удара моего сердца, прежде чем приникнуть губами к тонкой шее.
Задрожав, я застонала и инстинктивно закинула ножку ему на бедро, нежно его поглаживая. Выпустив запястья, мужские пальцы пробежались вниз по внутренней стороне рук, скользнули по бокам и невесомо накрыли грудь. После чего проникли под футболку, напрямую лаская горячую кожу.
Его лицо было напротив моего. Тело сгорало, и вынести это стало просто невозможно! Потому словно одурманенная, я сделала то единственное, на что сейчас была способна — слегка выгнулась дугой, подаваясь ему навстречу.
— Я хочу тебя.
Вздрогнув от моих слов, Аркадий тут же впечатал меня в матрас, жадно захватывая губы! Верткий язык настойчиво проник в мой рот, каждым своим движением просто взрывая, словно динамит! Сгорая от возбуждения, я напряженно провела пальцами по широкой спине вниз, чтобы проскользнуть ними под легкие пижамные штаны с единственной целью: поскорее их стянуть! Все мое естество было преисполнено желанием, с которым из моей груди вырвался протяжный стон…
…А в следующую секунду по комнате разлетелось громкое, пронзительное фирменное «У-У-У-УВ-Э-Э-Э!».
"Все, что оставалось нам обоим, это тяжко вздохнуть. Покачав головой, Аркадий обмяк и рухнул на меня, после чего перекатился на спину, освобождая от ощущения своего крепкого тела. Я же, издав лишь страдальческое «Эх», встала с кровати и подошла к ребенку, чтоб взять его на руки.
— Ну что случилось, солнышко? — прошептала я, покачивая разошедшегося малыша. — Что-то приснилось? Замерз? Хотя нет, вижу, носик тепленький. Болит что-то?
Но младенец, как и ожидалось, не ответил. Вот честно, лучше б у него, вместо дара некроманта, внезапно рано пробудилось умение разговаривать.
В конце концов Клавик притих и теперь уже просто смотрел на меня в свете ночника большими глазенками… прежде чем издать характерный звук, с которым наполнился его подгузник.
— Понятно. Это все, что ты хотел? — уточнила я. И подождав еще пару минут (мало ли, вдруг добавка прилетит — так лучше сейчас, а не в процессе смены подгузника), я положила его на пеленальный столик, где взялась за дело.
Вскоре малыш был перепеленован в чистый подгузник, после чего я покормила его, и в процессе Клавик как раз отрубился.
