Автор
В темном баре под слабым свечением, полустертые точечные светильники создают таинственный полумрак. Я впервые здесь ищу приключение, запрыгивая на узкую сценку. Ледяной металл вертикальной балки щекочет мою ладонь, словно приветствуя прикосновение новичка к таинственному миропорождению....
Сам говорил, — шепчу я неуверенно то, что вертится столько дней на повороте в мыслях, безропотно позволяя его рукам скользить вдоль моего тела, тормозя на бёдрах. Удерживая и не только. Чувствую, как жадно впиваются в кожу…
— Я интересуюсь тобой. Другие меня не волнуют.
И что это должно значить? Что я ему реально нравлюсь? Или что он тупо меня хочет? Он же сам буквально несколько часов назад дал понять, что не прочь меня трахнуть. Но и он же говорил ещё кое‑что. Нечто куда более важное…
Блин.
— За совращение не боишься сесть? — до сих пор обидно. Шесть лет — не такая большая разница.
Его ноздри сердито раздуваются. Ой, батюшки. Сердится, вы только гляньте.
— Можешь хоть сейчас не язвить?
— Могу. Наверное… — его губы приближаются.
Не уверена? Да я знаю это. На сто процентов. Мы не просто разные, мы из разных миров. Что из этого может получиться? Мне нужна постоянная движуха, он бы отгородился от людей, будь у него возможность. Я разбешайка, его спокойствию позавидуют Тибетские монахи. Я говорливый Какаду, он молчаливый удав. А удав может и сожрать птичку. Если проголодается. Или если она ему вдруг надоест своей трескотнёй…
— А ты не думай.
Глава 1. Ну здравствуй, Питер
ТомаПеррон Московского вокзала разрывает истошный вопль. Рядом с ним завывания сирены во время срочной эвакуации показались бы ласкающей слух лунной сонатой. Вылетаю из раскрывшихся дверей новенького, ещё пахнущего краской поезда и мчу сквозь шарахающуюся в стороны толпу.
— Виу, виу, виу! — с визгом запрыгиваю на высокого парня с коротким ёжиком волос. Шанс быть красиво пойманной не оправдывается. Такое срабатывает только в постановочных фильмах. И не с первого дубля. Едва не встречаюсь затылком с асфальтом, но меня успевают кое‑как удержать.
