В маленькой археологической лаборатории жизнь Андрея становится загадкой: каждый день проникает в его сны, заставляя признавать свою истинную судьбу. В окружении странных теней и редких предметов из далеких времен он раскрывает свои самые глубокие страхи — Эдипов комплекс становится не просто теорией, а реальностью, которую невозможно игнорировать....
Андрея Степановича все это приятно радовало, и он попросил придвинуть стол поближе к окну, а когда сел за него, почувствовал себя дома. Это наполнило душу радостными впечатлениями, но вдруг он вспомнил, почему он не дома, и ему сразу стало неуютно."
"Он встал и поднялся по лестнице на второй этаж, откуда можно было наблюдать окрестности. Эти первые впечатления от переезда сохранились как очень для него яркие. Он помнил, как они с Лилечкой ходили по комнате, передвигали предметы, как им было удобнее, и как дети радовались внешним переменам, которые должны были принести новые впечатления, и казалось в первый момент, что все плохое они оставили в прошлом, и начинается другая жизнь.
Андрей Степанович читал лекции по своей специальности, и очень скоро к нему стали приезжать из других мест послушать его. Он стал популярен. Немецким он владел в совершенстве, и это делало его лекции доступными для всех желающих. Эту работу ему нашел его друг Клаус, который был очень доволен успехами Андрея Степановича.
«Бегство от прошлого невозможно, – записывал Андрей Степанович, – со временем оно преобразуется, как будто приспосабливаясь к новой жизни, она его поглотит, и важно, чтобы ничто не напоминало те огорчения, от которых душа страдала, и даже то, что случается встречать тех людей, с которыми мы его проживали не самым лучшим образом, в нашей новой жизни уже потеряет остроту прошлых переживаний, и независимо от ничего жизнь продолжит свой бег, устремляясь к будущему, и возмужавшая и повзрослевшая душа смело оглядывается назад, находя в нем лучшее, раз случилось это преображение, в ней появилась мудрость, и это убеждает в том, что, несмотря на все сложности, душа устремляется к будущему, находя новые лакуны, где она поселится однажды, и, может быть, надолго…» Он поставил многоточие и задумался.
Он занимался наукой, читал лекции, как будто ничего в его жизни не произошло и для нее эти перемены, случающиеся с людьми, не важны, она независима, и Андрей Степанович помнил испытания своей жизни на прочность.
«Какое счастье, что я могу теперь спокойно заниматься», – он чувствовал себя счастливым, освободившимся от страхов последнего времени, которые тормозили его жизнь, делая его несчастным и зависимым.
