В маленькой археологической лаборатории жизнь Андрея становится загадкой: каждый день проникает в его сны, заставляя признавать свою истинную судьбу. В окружении странных теней и редких предметов из далеких времен он раскрывает свои самые глубокие страхи — Эдипов комплекс становится не просто теорией, а реальностью, которую невозможно игнорировать....
"
"– Я вернусь к вечеру, – сказал Сергей. Лилечка проводила его до двери и молча поцеловала.
О на села на диван и не знала, что ей делать. Почему-то ей показалось, что ушел Андрей Степанович. Что-то в манере Сергея очень его напоминало, и Лилечка никак не могла от этого ощущения отделаться. Почему-то ей не хотелось звонить Андрею Степановичу, и что она могла ему сейчас сказать? Ситуация была только в том понятна, что сейчас уезжать куда-то и оставить свое дело без присмотра нельзя. Сергей не зря предложил Лилечке свою помощь, и она верила, что все может образоваться.
Глава 10
После отъезда Лилечки Андрей Степанович почувствовал облегчение. Все мысли о Сергее, оказывается, странным образом в негативном плане были связаны именно с Лилечкой, и когда она была далеко, то тревожные мысли, казалось, улетели вместе с ней.
Андрей Степанович сразу созвонился со своими друзьями, они приехали к нему и прожили неделю, а потом Андрей Степанович поехал к ним. Это была классическая немецкая пара, где культ семьи чувствовался во всем.
Он отдыхал, он чувствовал, что возвращается к прежней жизни, как странник, истосковавшийся по знакомым местам, он выздоравливал, ощущая, что силы к нему возвращаются, как после продолжительной болезни.
После всех новых впечатлений он, наконец, сел за письменный стол, достал тетрадь и написал:
«Наконец я счастлив своим одиночеством. То спокойствие, о котором я мечтал, наконец пришло ко мне, и я хочу его упрочить».
Он закрыл тетрадь и продолжил начатое им философское повествование о смысле жизни. Эта работа заняла у него целый вечер, и он лег спать с приятным ощущением выполненного долга. Это было его возвращением к привычным занятиям в прежнем ощущении себя счастливым от самого факта жизни. Так постепенно он восстанавливал нравственные силы, которые раньше тратились попусту, он это понимал сейчас, тратились зря на вещи, того недостойные.
