Поднимаю глаза и встречаю его довольный кошачий взгляд.
— Теперь моя очередь, — с этими словами Майкл обжигает мою ключицу горячим поцелуем, всасывая кожу, словно голодный вампир. Он оставляет красную отметину. Затем его язык скользит от ключицы к шее и оставляет вторую отметину, прожигая кожу насквозь. За это время моё сердце делает каскад из рандата, трёх флягов, двойного кульбита и сальто-мортале. Как же собственнически он оставил на мне свои личные штампы.
— Засосы? Серьезно? Ты бы ещё мне перманентным маркером на лбу написал: Занято! — усмехаюсь, несмотря на то, что проявление Майкла-собственника мне понравилось.
— Я уже говорил, что ревнивый, самцы должны знать, что эта прекрасная самка не свободна, — говорит, проводя пальцами по следам своих ментальных укусов.
— Какой же ты довольный сегодня, — замечая что-то незримое на его лице.
— У меня был довольно плодотворный день, — хищно улыбаясь и продолжая гладить мою шею.
— И что же ты такого, помимо засосов, сделал сегодня? — иронично спрашиваю.
— Я решал твою проблему, детка, — на его слова, на моём лице рисуется удивление.
— Завтра наши голубки случайно окажутся в кино…. — возбуждая интерес в моей голове, продолжает Тёрнер.
— И как же? — усаживаюсь верхом на своего парня, в предвкушении рассказа Майкла.
— Ты думаешь, я просто так помогал Стефани? О нет, я ничего не делаю просто так. Я согласился в обмен на просьбу.
— И какую же? Не тяни! — заерзав, подталкиваю его к сути.
— Стеф позвала Кэнди в кино. Но в кино она не пойдет, отдаст билеты Дереку.
И вот наши голубки встретятся в кино, — хищная ухмылка промелькнула на его лице.
— И что? Они же друзья, — хоть идея мне кажется хорошей, но кажется Тёрнер ещё не всё сказал.
— Как бы не так, я ещё позавчера намекнул Никсону, что отрыжка единорога явно к нему неровно дышит. То же самое вчера проделали Холл и Стив. Джон сказал, что Дерек явно растерялся, но воодушевился.
— Да ты коварен! — с этими словами я нежно целую его. Не удержалась, не смогла.
Майкл жадно вонзает свои пальцы мне в спину, от чего мой легкий поцелуй перерастает в каскад страстных и безумных лобзаний.
Пульс снова на пределе, адреналин разливается в наших венах, а эндорфин активирует внутренний взрыв. Губы Майкла скользят от моей щеки к шее, я словно умираю, выдыхаю как в последний раз, а через секунду вдох. Словно разряд, исходящий от Тёрнера, возвращает меня к жизни. Его горячие от возбуждения уста плывут по шее ниже и приближаются к груди.
