Автор
Таня делилась: "Значит, владеет своим языком? Майк Марино – черт! Моя жизнь еще ни разу так не била. Я уже думала, что никогда не встретлюсь с человеком, кто так профессионально разбил мне сердце. Марино - звезда Формулы-1, талантливый и перспективный гонщик, которого все восхищенно называют харизматичным и симпатичным."...
Но сегодня все сложилось не вполне лучшим образом. Настройки болида для свободных практик несколько не сошлись с сегодняшней гонкой.
И все же прилагаю усилия, чтобы казаться счастливым по ту сторону экрана. Эта зараза может смотреть. Пусть не думает, что я страдаю. Ведь я… Не страдаю! Лишь грустно без нее. Скучно. Одиноко.
–Эй! – зову Тима.
Его кубок чертовски хорош.
– О, ты еще не утонул в слезах? – ха-ха. Придурок.
– Тебя жду. Если тонуть, так вместе.
Светится, как утреннее солнышко. Его королева здесь где-то ждет.
Живот предательски заныл и заурчал. Проклятый голод.
– Я что спросить хотел…
Рукой провожу по подбородку и шее. Медлю. Место еще такое выбрал для разговора людное.
Сафин поднимает брови и стоит, ждет без единой эмоции на влажном от пота лице.
– Ты можешь мне как-то помочь с визой в Сибирь?
– С визой в Сибирь?
– Ну да, – мнусь.
Он ржет. Дважды придурок.
– В Сибирь не помогу, а вот в Россию – да. А ты че хотел-то?
А то ты не знаешь?
– Говорят, в этом году там аномальная жара. Нужно проверить.
– А, ну проверь.
Остаемся стоять и зыркать друг на друга. Еще и на кубок. Почти любовный треугольник.
– Как королева?
Королева… Жемчужина наверняка пришла бы в ярость, назови я так при ней другую девушку.
– Как Варя? – исправляюсь.
Сафин отстукивает по кубку. К нам иногда подходят что-то спросить или взять автографы.
– Ждет меня.
Ответ Тимура резанул заточенным ножом по открытому сердцу.
– С наградой. Все как всегда, короче, – расслабленно говорит, словно у него не учащается пульс, когда заходит в комнату отдыха и видит свою королеву.
Со мной бы происходило именно это.
Но гадкая жемчужина уплыла в Сибирь. Раз в Париже ее нет…
– Вы… Ты приезжай к нам в гости. Я ужин приготовлю, – быстро говорит.
– Пасту? – с сомнением спрашиваю. Боже, объясните кто-нибудь этому болвану, что он умеет только водить. Во-дить! И все!
– Конечно. Я бог пасты, – каждый слог выговаривает с любовью. У меня на языке вкус его переваренных и пересоленных макарон, и желудок перестает урчать от голода. Меня тошнит.
